nandzed: (Default)
Мадонну в Париже обозвали проституткой и забросали мусором

Концерт Мадонны в Париже вызвал неожиданный у обычно спокойных французов выплеск негативных эмоций. Выступление поп-дивы из Америки состоялось в клубе I’Olympia, который может вместить до 2700 посетителей. Во время концерта зрители начали бросать на сцену пустые стаканы, пластиковые бутылки и использованные салфетки.

Посетителей клуба поддержала и аудитория из интернета: YouTube был вынужден остановить трансляцию выступления певицы, после того как ролик набрал в свой адрес 12000 «дизлайков» и получил большое число комментариев в нецензурной форме.

Многими обозревателями было отмечено: тур Мадонны начал вызывать раздражение населения Франции еще тогда, когда концерты поп-дивы проводились в Израиле и прочих странах. Это связано с тем, что музыкальные композиции Мадонны сопровождались видеорядом, где одновременно с Гитлером и Муссолини была показана Марин Ле Пен, одна из популярных и известных политиков-женщин Франции. Особое раздражение у французов вызвало то, что авторами видеоряда была нанесена на лоб Ле Пен свастика.



Еще до приезда Мадонны во Францию правыми было заявлено, что они подадут на певицу в суд, если эта «роспись» на лице Ле Пен не исчезнет из видеоряда. Поэтому сначала отрицательную реакцию на выступление певицы объясняли тем, что на ее выступление в I’Olympia пришли французские неофашисты. Но, спустя некоторое время, выяснилось, что организаторами концерта уже предвиделась эта ситуация, и поэтому распространением билетов они занимались через клубы фанатов только среди настоящих поклонников Мадонны. Некоторые приехавшие на ее выступление по несколько дней обитали в палатках недалеко от входа в клуб только  для того, чтобы занять наиболее выгодные места.

Через 45 минут, после того как концерт начался, он был завершен, объявила певица. Один из ее, теперь уже бывших, фанатов написал в своем микроблоге: «280 евро за билет = 10 минут речей + 40 минут концерта + 2 дня жизни в палатке у клуба. Мадонна – отстой!».

По словам очевидцев, посетители, находящиеся в зале после заявления певицы о том, что концерт завершён, пришли в негодование: на сцену полетел различный мусор, а в адрес поп-дивы раздались возгласы «Salope!», которые по-французски обозначает «проститутка».

Борьба с фашизмом, поддержка сексуальных меньшинств и другие политические изыски Мадонны, помноженные на нежелание работать, вызвавшие у французов бешенство, могут быть понятны, веди люди пришли на шоу, людям хотелось зрелища…

http://www.kulturologia.ru/news/1811/
nandzed: (Default)

Низкая температура

… На концерт пришлось ехать в пробках, толкотне, а я совершенно не переношу тряски. Еще ехал голодный - я всегда еду играть голодным, чтобы пища не мешала, чтобы быть легким. И вот видите - играл помимо себя, мимо себя. Лежал почти мертвый, а музыка шла. Потому что я не играю, я выпускаю что-то, оно падает рядом со мной, а я сам плюю в этот момент и ничего не делаю. И не устаю. Сердце у меня, наоборот, делается спокойнее, и падает давление, и температура сильно падает - после концерта иногда меряю - 35, 3 - 35, 4.

Думаю, причина в том, что я играю чистую ноту. Вот беру ноту, она звучит, вы ее слышите, но реально ее нет. Она условна. Внутри я ее слышу по-другому… Нет, не глубже. Глубины в музыке вообще нет. Музыка без глубины, без мудрости, разума и без проплывают сто небес, но без облаков. Облака уже дают природу и грусть. А у меня простодушная грусть: я ничего не делаю, мелодия сама идет.



Я как-то попал к Яншину во МХАТ, и Яншин мне сказал тогда: "Вы играет, как Чехов. Он не играл, у него стул играл. Вот и вы даете играть стулу, а сами не играете. И таких ободрений у меня было довольно много. Говорили, что у меня и музыка сама сочиняется. Я просто даю возможность ей выйти. С музыкой вообще ничего нельзя делать. Это особое искусство, которым без денег, без корысти могут заниматься только бродячие музыканты, которых сейчас нет.

Трехголовый

.. Кто сейчас так играет? У всех композиторов конструктивная музыка. У них все сомкнуто, и видно, где швы. А у меня мотетная музыка: абсолютно разные сочинения соединены в единую чудовищной красоты гармонию. Я играю, например, сначала какую-то свою музыку, потом вступает Чайковский, затем Вагнер, но никто не узнает его, потому что это мелодия, которая в небесах. Ты делаешься как бы с тремя головами и одновременно живешь как трехголовый. Это такая сказка!

Гений никогда не пишет сам, мелодию ему диктуют свыше. Он просто пропускает ее через себя. В чем, собственно, была работа Чайковского? В том, что он упрощал небесную музыку для таких как вы. Чтобы деньги заработать, славу, в историю попасть. А те, кто не упрощает, они в историю не попадают. Они не могут стать оплотом, примером. Когда Ойстрах упрощал, играя на скрипке, за ним сто Ойстрахов бежали. А я?.. Меня же никуда нельзя пускать - никто ничему не научится, я все разрушу, расстреляю своими нотами. Музыка, которую я играю, выливается одна из другой, и повторить ее никто не может. И я не могу. Я сыграю уже абсолютно по-другому - это метафизика. День тот же самый, но сделан другим образом. Для того, чтобы субстанция была та же, она должна все время меняться. А если она себя повторяет в каждый момент, она деревенеет, перестает быть субстанцией.

Совершенный океан

… Рихтер как-то сказал: Моцарта только вам и играть, потому что когда я играю Моцарта, у меня получается Гайдн. Вот Бетховена, говорит, очень хорошо играю. Потому что я его сбиваю, а потом играю. Есть композиторы конструктивные, их можно сбить. А есть такие, которые только тогда живут, когда они идеальны по форме в результате какого-то разрушения, какой-то высшей ошибки. Ошибка движет жизнью. Когда она вовремя, она самая правильная. Ну, когда никто не верит, что надо идти, а кто-то по ошибке идет и находит, что искал. Потому у меня и Моцарт так получался.

Я играю не интонационной нотой, а нотой чистой, нотой в ноте. Я не делаю из нее слов, не разделяю на такты. Когда звуки идут без тактов, они спокойно повисают над небом, как корона. Там, над Богом, есть Вершитель - нечто, что оторвалось от него и ушло в небеса (я думаю, раз Бог дошел до Церкви - значит, это не высшая мысль). Так вот оттого, что я играю чистой нотой, у меня ничего не болит, сосуды чистые. Нота промывает все нутро - никаких лекарств не надо. Но если я постою возле филармонии полчаса, я заболеваю. Когда слышу, как он играет на трубе, и тянет, тянет, я чувствую, что у меня скоро аденома будет, и я бегу! Они все выучивают, вылизывают, и эту дохлую, сто раз обшарканную музыку предносят публике. Это же преступление! Музыка - живая вещь. Все равно что море уйдет и где-то начнет само себя стараться повторять. Но тогда в эту пустую лунку войдут настоящий океан вроде меня, и скажет: а вы аплодируйте! Я - совершенный океан.

Расстроенный рояль

Только что обнаружил в Доме искусств гениальный Бехштейн - он стоит в ресторане. Пришел какой-то пианист, сказал, что он плохой. А плохой на самом деле у них на сцене стоит, но всем нравится. В Эрмитаже тоже прекрасный старый рояль Николая II. Но один из самых величайших роялей в городе - это Шереметьевский Бехштейн, который хранится в Музее театрального и музыкального искусства. И рояль Листа там - гениальный Беккер. Однажды я сыграл на этих роялях - звучат потрясающе! Они все считаются расстроенными, но я такую музыку сочиняю, что этот нестройный хор был такой красивый, такой изящный, что можно было бы записать такую пластинку - "Коллекция расстроенных роялей". Вот если бы кто-то помог мне с Ириной Викторовной Евстигнеевой договориться, это директор музея, я бы из пушек стрелял в честь такого человека!

Еще там есть старинные рога. А у меня дома архив моей музыки - мотеты. И мне нужны рога, чтобы их исполнить, потому что мои мотеты написаны для чистых нот, а рога - безинтонационны, там чистый звук. Поэтому только музыканты на однотонных рогах могли бы играть мою музыку. У меня очень много мотетов, посвященных Гильому Машо - он был самым лучим мотетным композитором. Мне нужны эти рога, пока я еще жив. Тогда они запишут эту музыку для своего музея, и музей оживет…

Записала
Ильмира Степанова

http://www.karavaichuk.ru


nandzed: (Default)
Зачем я пыхтел, перенося этот материал к себе в блог? Просто именно сегодня так получилось вдруг, что Каравайчук - это самое тонкое, что есть в наличии. Это тонкость, несомненно, маргинальная. Тем хуже для всех остальных. Меня не умиляет, что рыбы-клоуны общаются с низшими себе - хлопками, а с высшими - щелчками. Это лишь подтверждает, что человеческое приспособленчество вовсе не уникально. А уникально как раз нечто совсем другое. Уникальность как раз чаще всего благородно окружена и окольцована равнодушием.

Музыка гениального композитора и музыканта Олега Николаевича Каравайчука звучит в нескольких сотнях советских и россиийских фильмов. Но, как все живые гении, он совершенно неизвестен и непопулярен на родине.

Родился 28 декабря 1927 года в Киеве. В 1945 г. окончил музыкальное училище по классу фортепиано при Ленинградской государственной консерватории. В 1945-1951 гг. учился в Ленинградской государственной консерватории по классу фортепиано (педагог С. Савшинский).

Композитор Олег Каравайчук — персонаж столь несусветных легенд и преданий, что в них остается только верить. Одно гласит, что его, вундеркинда, за сонату "Во славу Сталина" сам отец народов одарил белым роялем. Другое живописует демарш О. К., так и не дипломированного специалиста, по отношению к тарификационной комиссии, которая собралась на консерваторское слушание его сочинений: вид присутствующих не вдохновил О. К., и он, взяв единственный аккорд, исчез. Как результат — непростые отношения мотылькового импровизатора с бюрократией "фабрики грез": чиновничье стремление поймать его в ячейку социальных сот (чтобы по правилам заказывать музыку) он легкомысленно игнорирует, чиновничью жажду партитур (чтобы по правилам выплачивать гонорары) он величественно оставляет неутоленной. Безумный композитор из авербаховского Голоса любовно списан с О. К., и здесь "с подлинным верно".


Его музыкальный почерк до боли, по-мышкински каллиграфичен. При том, что он, как изрядный полистилист, работает в обширном температурном диапазоне — от ренессансного льда до горячего постмодерна. При том, что в компании используемых им инструментов числятся коровья голова и презерватив. Каллиграфичен даже синкопированный фокстрот с разбитым, а ля фамильный хрусталь, ритмом — фокстрот, которым заканчиваются "Короткие встречи". Словно музыку источают томительные, звенящие в этом хрустале апельсины — рыжее многоточие в конце фильма.

Композитора Олега Каравайчука одни называют гением, другие — человеком со странностями, третьим он неизвестен, хотя, по большому счету, его произведения знают все. Каравайчук написал музыку к двумстам кинофильмам. Первым был «Алеша Птицын вырабатывает характер» 1953 года, затем «Два капитана», «Поднятая целина». Среди самых известных — «Короткие встречи» и «Долгие проводы» Киры Муратовой, «Монолог» Ильи Авербаха. Только за последние два года создана музыка к четырем картинам, но вот денег нигде не заплатили. Каравайчук — автор музыки к «Бесам» в Малом драматическом театре, работал для «Современника».

Вундеркинд

О Каравайчуке ходит столько легенд и слухов, что трудно отделить правду от вымысла, тем более что сам он меньше всего на эту тему переживает. Если вы помните фильм «Волга-Волга» и одну из заключительных сцен, когда бойкий пионер садится за рояль и мастерски играет «Много песен над Волгой звенело», то это и есть первое явление юного гения народу. Его игрой восхищался другой гений фортепиано — Генрих Нейгауз.

Музыку Каравайчук пишет по ночам, когда все спят, причем предпочитает не нотную бумагу, а рулоны обоев, и не традиционные знаки, а древнерусские крюки. Живет Каравайчук в Комарово, потому что в городе для него — суетно и шумно.

«Шпион»

Если вы когда-нибудь видели Каравайчука — уже не забудете. В любое время года он неизменно в берете, из-под которого выбиваются длинные волосы, в темных очках, странноватом пальтеце или растянутом свитере. При этом Каравайчук так стремителен, что не сразу и поймешь, существо какого пола промчалось мимо.

Он сам любит рассказывать, что из-за странного вида и темных очков в советское время его неоднократно забирали в милицию как «шпиона», бомжа или наркомана. «Раз на вокзале в Москве Шукшин из-за меня дал по морде какому-то менту, который ко мне на перроне приклеился, будто я шпион. Мент Шукшина узнал и молча ушел».

В наволочке и лежа

Уже давно Каравайчук по-особенному выглядит и на концертах — он играет, обмотав голову наволочкой, чтобы никого и ничего не видеть: «Играть людям очень трудно, они вызывают чувство величайшей усталости, уже когда приходят. Они на меня влияют, на мне играют, я их ритм беру». — «А почему вы играете еще и лежа?» — «Мне так удобнее. Я бы в Филармонии весь оркестр положил, может, они тогда лучше бы играли». — «Во время концерта вы комментируете свою игру: «Я играл, как победитель» или «У меня рука гениальна, как у зверя», или «Ничего не получается». «От чего это зависит?» — «Даже от того, кого по дороге на концерт встретишь, какую публику. Сегодня такую жуткую, такую жалкоподобную, для меня все это так тяжело».

Монолог

Нужно сказать, что концерты Олега Каравайчука ежемесячно проходят в Музее-квартире художника Бродского на площади Искусств. Это не концерт в обычном понимании: программы нет, Олег импровизирует, перемежая куски собственных сочинений с отрывками из произведений классиков, которые не сразу и узнаешь, потому что они даются в его собственной интерпретации. Для Каравайчука важны такие нюансы звука, о которых не то что обычный человек — не каждый музыкант задумывается.

При этом он рассуждает вслух. Такое ощущение, что мы слышим отрывки из бесконечного внутреннего монолога об искусстве. Например: «Изящество — это когда пропорции неравны. Массовое искусство ужасно тем, что оно равномерно: если в фильме бьют в морду, то еще и ударяют тебя каким-то музыкально-компьютерным нокаутом».

Олег Каравайчук - Рука Гоголя (2009 г.) Продюсер: Александр Житинский, Оператор: Сергей Ландо, Мастеринг: Алексей Вишня





— Вы такой незащищенный, неужели годы работы в кино ничему не научили?

— Если бы научился, я бы так не играл. А кроме того человек сейчас очень изменился.

— По сравнению с советским?

— Советский человек тоже был жалкоподобен, но по-другому. Он в себе что-то таил.

— Так человек стал еще хуже?

— Еще человекоподобнее, а значит — хуже. Есть вещи, которые я пророчески точно могу сказать, потому что музыка позволяет макетировать будущее. В этом, кстати, ее высшее предназначение — опережать время. Так вот, человек все больше становится придатком машины, у него это на лице, особенно женском. Я узнаю всех, кто сидит у компьютера. Человек-придаток — для чего он? Обезьяна и муравей больше имеют смысла.

Режиссер как помеха

— Как складывались ваши отношения с кинорежиссерами?

— Мне важно, чтобы при записи музыки в зале никого не было, чтобы режиссер ушел. Например, Кулиша вынужден был выгонять, хотя он изумительный человек. Лучшего в восприятии музыки никого не было. Мне было так его жалко, а что делать: он был тяжел, толст, от режиссера всегда исходит какая-то волна, которая мешает». (Между прочим, самого Каравайчука, его взаимоотношения с режиссером и киногруппой изобразил Авербах в картине «Голос». Композитора играл Сергей Бехтерев. — Е. П.).

— Но были же у вас друзья среди киношников?

— Параджанов, Муратова, Шукшин и особенно Окуджава. Когда я писал музыку к картине Петра Тодоровского «Верность», а сценарий принадлежал Окуджаве, все мы жили в Одессе, в гостинице. Как-то Булат меня позвал, чтобы я послушал его песни. Он проиграл весь репертуар, часа три я слушал. До сих пор забыть не могу. Когда я играю, иногда приближаюсь в лучших своих состояниях к тому, что делал Окуджава. Он называл это иронией по отношению к себе, я — иначе. Он был настоящий аристократ. Искусство — это и есть аристократизм.

— Признайтесь, гением себя чувствуете?

— У меня совершенно другое понимание о гении, чем то, которое выросло в литературе. У меня обратное. Поэтому, если я даже чувствую себя гением, то это не та гениальность. Я гений тогда, когда я еще меньше муравья. Если вы хотите понять, что такое абсолютная ложь о гении, идите в филармонию и слушайте симфонический оркестр. Там смотрят на дирижера, играют пафосно, я играю абсолютно прозаично. Великие композиторы слышат в себе абсолютный оркестр, который ничего общего с реальным не имеет.





Взято всё отсюда
nandzed: (Default)
Тут вам и средневековая музыка, хоть Арбагаста приглашай в пару, и уникальная память о европейско-византийском съединении христианской культуры, даже наоборот - это память о том, когда христианский мир ещё был един (буквоедам просьба меня не беспокоить - порву без всякоей корректности).

nandzed: (Default)
elena_2004

Не знаю, будет ли этот фильм, о котором сейчас так много спорят в Польше, показан в Беларуси. Вряд ли... Тут и деньги, как всегда... И другие соображения возможны. Но я бы хотел, чтобы у нас  фильм, по-польски называющийся “Poklosie” (в русском переводе — “Последствия”), если его все-таки покажут, шел под названием “Несжатое”. Тоже, признаю, не лучший вариант. Но в слове “poklosie” корневая часть — это “klos”, что в переводе означает “колос”. А “poklosie” это то, что осталось на поле после уборки колосьев, после жатвы. В фильме Пасиковского это метафора, восходящая к самым больным проблемам польской национальной памяти.

читать далее... )

nandzed: (Default)
На заседании учёного совета Института искусствознания при Министерстве культуры РФ: "Министерство не получает информации о реальном положении дел у нас. Притом что там 40 департаментов и отделов, а донести до сведения руководства некому. С себя пусть начинают оптимизацию!" Зазвучали первые, но далеко не последние за день аплодисменты. Все новые выступающие шли чуть дальше предыдущего оратора, и вскоре ученый совет заговорил уже о том, что представители Минкульта должны явиться и извиниться перед коллективом. "Впервые за 25 лет у меня ощущение, что в министерстве просто не понимают, для чего мы и чем мы занимаемся, - возмущался заведующий отделом экономики искусства и культурной политики института Александр Рубинштейн. - Наука служит обществу, а не министерству".

"В министерстве есть люди, которым и руки нельзя подать, а они судят о работе нашего института", - ровно на этой фразе директор института Трубочкин прервал очередного оратора и с изумлением сообщил, что на ученый совет прибыли министр культуры Владимир Мединский и советник президента РФ по культуре Владимир Толстой. Они вошли в зал. Мединский был очень мрачен, Толстой, напротив, улыбался и давал понять, что рад всех видеть.

Владимир Мединский. Фото РИА Новости, Сергей Кузнецов
Владимир Мединский. Фото РИА Новости, Сергей Кузнецов

Свое часовое опоздание незваные чиновники объяснили тем, что "только с заключительного совещания у [главы администрации президента РФ Сергея] Иванова, посвященного 1812-му году". Впечатленные появлением государственных деятелей, участники ученого совета враз замолкли.


Read more... )
nandzed: (Default)
Там и сям говорят о книге Дугина про Тёмный Логос. Говорят, по большей части, с самим Дугиным, что указывает на несамостоятельность его собеседников мыслить в этом слое, на этом уровне. Дугин выполянет важную работу -

он занят самоосознанием русского народа. Он говорит интересные вещи об отсутствии жёсткости в мышлении нашего народа, об отсутствии абстракций, по сути, мёртвых, в его культуре. Обратите внимание на его примеры из архаики русского языка - об отсутствии будущего времени как уже состоявшейся абстрактной возможности, в отличие от западного мышления и культуры. В своё время ещё Андрей Белый пытался обратить внимание русских на абстракцию как существование недолжного, того, что обозначает нечто, вовсе не существующее. Что нельзя принимать в живое тело культуры нечто небытийное. В итоге, Запад - в "хорошо модерированном безумии" (А.Дугин), чему нам вовсе нет смысла следовать. Ни в чём. А надо бы работать над пониманием себя. Это мне напомнило одну из стратегий маркетинга, когда компания работает над своим продуктом настолько сосредоточенно, что принипиально не обращает внимания на конкурентов. То есть тонкая зависть как движитель всего западного прогресса принипиально исключена в такой стратегии. Это понимание, что все ресурсы содержатся в нашей собственной глубине. Об этом уже давно говорит и современная психология. Я уже не говорю про учения Востока. Поставить развитие страны на такой стратегии - значит вовремя сойти с поезда, летящего в бездну.



nandzed: (Default)
"Каждый раз, когда я открываю любую статью Аверинцева, о чем угодно — о малоизвестном византийском поэте или о немецком философе — его слова сообщают мне то ясное чувство, которое я испытала, впервые услышав его: они ставят всё на свои места, они приводят в порядок ум и душу. Душевная слякоть, суета, грубое недовольство — все это исчезает в свете его ясной и дружелюбной мысли.


...Его ясная — и именно в силу своей ясности — крайне нетривиальная мысль, охватывающая эпохи и языки, устанавливающая связи в самых отдаленных явлениях культурной истории, уникальна по своей «жанровой» природе: это мысль одновременно филолога и философа, антрополога и богослова, историка и просветителя, аналитика и ритора, христианского апологета и политического мыслителя. Самым общим предметом всех своих гуманитарных занятий он считал человеческое понимание.

...приведу отрывок из его ученой прозы. Такого определения формы мне не приходилось встречать ни у кого. 

«Так называемая форма существует не для того, чтобы вмещать так называемое содержание, как сосуд вмещает содержимое, и не для того, чтобы отражать его, как зеркало отражает предмет. „Форма“ контрапунктически спорит с „содержанием“, дает ему противовес, в самом своем принципе содержательный; ибо „содержание» — это каждый раз человеческая жизнь, а „форма“ — напоминание обо „всём“, об „универсуме“, о „Божьем мире“; „содержание“ — это человеческий голос, а „форма“ — все время наличный органный фон для этого голоса, „музыка сфер“. Содержание той или иной строфы „Евгения Онегина“ говорит о бессмысленности жизни героев и через это — о бессмысленности жизни автора, то есть каждый раз о своем, о частном; но архитектоника онегинской строфы говорит о целом, внушая убедительнее любого Гегеля, что das Wahre — это das Ganze (истинное — это целое, нем.). Классическая форма — это как небо, которое Андрей Болконский видит над полем сражения при Аустерлице. Она не то чтобы утешает, по крайней мере, в тривиальном, переслащенном смысле; пожалуй, воздержимся даже и от слова „катарсис“, как чересчур заезженного; она задает свою меру всеобщего, его контекст, — и тем выводит из тупика частного».

Воспитанием разума я назвала бы труд Аверинцева. Он учит тому, как человеческий ум выходит из тупика «частного» (в том числе коллективного частного, иначе говоря, «партийного»), из его глухоты к открытому смыслу, который, по словам Аверинцева, ведет нас в конце концов к «тайне живого». «В конечном счете все вещи из , humanitas, вещи культуры, — все это существует ради тайны, которую нельзя подделать, тайны живого».

Ольга Седакова



nandzed: (Default)
В день юбилея Сергея Аверинцева соединю полезное с приятным и размещу (с сокращениями) вариант небольшой речи СА. Она посвящена возвеличению Осипа Эмильевича Мандельштама в России и связанным с этим некоторым проблемам)). Речь совершенно прямая, но могущая не показаться такою из-за своей почти домашней, разговорной нетривиальности формы ...

"Я начну с двух недоказуемых предпосылок.

Во-первых, канонизация Мандельштама произошла при нас, на нашей памяти. Даже любители его поэзии из старших поколений удивлялись, покачивали головой. Даже у Ахматовой ощущается в ее поздней записи 1963 года некоторая оторопь перед отношением к Мандельштаму именно младших.

В пылу энтузиазма с проблемами старших разделались не в меру легко. Здесь, так сказать, prvton yeudsV, изначальная погрешность. Ведь мы все прошли через престранный первый опыт знакомства с О. М. — “замечательно, но местами как-то уж очень идиотично”, а потом постарались для вхождения в political correctness мандельштамизма это все позабыть, по Фрейду — вытеснить. И вот всё расплачиваемся за такую неправдивость и никак не расплатимся, в поте лица отыскивая ответы на некорректно поставленные вопросы. Культура, историософия, ух!


“Мандельштам. Осточертел. Пыжится. Выкурил все мои папиросы. Ущемлен и уязвлен. Посмешище всекоктебельское” (Ходасевич — Б. А. Диатропову от 18 июля 1916 года из Коктебеля). “Знаете ли. Мандельштам не умен <...> Ну какой он поэт?” (он же — С. Я. Парнок от 22 июля того же года). А Ходасевич умен. Он вправду умен — но ему не под силу быть умнее собственного ума. А для Мандельштама способность вдруг подскакивать неизмеримо выше своего штандпункта и всех своих границ, которые есть у каждого умника, — совершенно нормальна.

Во-вторых, канонизация эта имеет (при всех разговорах о большой четверке) тенденцию к исключительности. О. М. — рядом с Пушкиным.

О. М. и Пушкин. Совершенно не могу найти у них предыстории, поры незрелости — а как длинна таковая у Ходасевича или Цветаевой; и еще менее того умею отличать у них строчки получше от строчек поплоше. Их обоих приходится — не без удивления, но послушно — принимать сразу, в полном объеме и на их собственных условиях.

(У других поэтов мы различаем стихотворения сильные и слабые, удавшиеся и неудавшиеся. Кажется, для О. М. вопрос приходится ставить иначе: стихи необходимые и те, которых, пожалуй, могло бы и не быть, причем первые — это почти всё, а выделение второй категории не может не быть исключительно субъективным. Я, по правде говоря, не решусь назвать ни единого примера, потому что не готов обосновывать свой выбор.)

Беспринципность, с которой выражался О. М., локализуется только в статьях, компенсируя, уравновешивая собой страшно жесткий выбор, совершающийся в эпицентре его же творческих катастроф. Поэзия у него круто противоположна и классицизму, и авангардизму, находясь в чрезвычайной близости и к тому, и к другому. ...Именно поэтому мандельштамовская поэзия сама собой исключает и то, что “справа” от нее, и то, что “слева”, — вся нетерпимость, как сказал поэт о матушке филологии. По контрасту с ней все неоклассическое, все, что хоть на миллиметр “правее”, выглядит уже непереносно, мучительно наивным. Даже серьезнейшие, суровейшие, мрачнейшие Блок и Ходасевич о чем-то все никак не догадывались, а когда непоправимая догадка под конец приходила — навсегда замолкали; между тем голос Мандельштама после удушья и начинал звучать, всякий раз вбирая в себя это удушье и одновременно ускользая от него. А умница Ходасевич еще хочет напугать читателя, с важностью повторяя про своего удавленника: “И зорко, зорко, зорко / смотрел он на восток...” Равным образом становится непереносимо все, что чуть-чуть левее Мандельштама, все, что — авангард; и это потому, что авангард, вопреки своему героическому имени, не имеет в себе достаточно риска, тонуса, напряжения. Прошу понять меня правильно: я не отрицаю, что героичен может быть авангардист или целое поколение таковых, я отрицаю героизм авангарда как принципа. В конечном счете он — не авангард, а капитуляция. Именно в качестве капитуляции он и вправду, в слишком даже буквальном смысле, “безоговорочен”. Его пресловутая “агрессивность” подменяет воинский дух, устраняет страшный риск формы — по Мандельштаму, “неутомимой борьбы с бесформенной стихией, небытием, отовсюду угрожающим нашей истории”, — позволяет уйти от этого риска. Даже великий Хлебников, колдовское юродство которого впрямь значительно, расплывается, растекается в своих “ну, и так далее”...

Ребяческий характер связи О. М. со всевозможными политическими, конфессиональными и культурными “величественными идеями, похожими на массивные тиары”, будь то “Россия на камне и крови”, которую “издалека благословляли столь разделенные между собой Хомяков и Киреевский и <...> Герцен”; гражданственность эсеров, Третий Рим Тютчева и Недоброво или Третий Интернационал четвертого сословия, будь то священная держава или святая свобода, будь то католическая теократия по Чаадаеву или православные мечтания Карташева, будь то культурные утопии Вяч. Иванова или антиутопии Анненского, — ребячество это, так бесившее даже благорасположенных современников, и впрямь поражает. Будет худо, если мы перестанем его чувствовать.

...Вышеупомянутое ребячество О. М. тем примечательнее, что, во-первых, не выдумано “нарочно”, не шуточно, не пародийно; во-вторых, очевидным образом осознано; в-третьих, не менее очевидным образом табуировано для автобиографической разработки в поэзии. Я забыл ненужное “я”.

Например, о своем еврействе и разночинстве, ставящем все державные темы в контекст остраняющий, парадоксальный и даже как бы пародийный, он в стихах говорить не станет. Никаких лирических деклараций к России по типу того же Ходасевича — именно я, инородец, ...сей язык, завещанный веками, храню лучше твоих слабых сынов, восемь томиков, не больше, и в них вся родина моя... Далее везде, — скажем, для сегодняшнего дня калмык Бахыт Кенжеев, который в своей Канаде вникает, как реставратор, в утраченные субтильности старинного российского говора: “Задвижку на окне нашарит...”; тут этнические обстоятельства входят в замысел наравне с географическими или хронологическими. Так Лукиану, выучившемуся превосходить греков в чистоте аттической речи, приятно было лишний раз назвать себя “Сирийцем”. Но О. М. был не совсем таков.

В этой связи должен сознаться, что с величайшим недоверием смотрю на попытки моих коллег (и отчасти уже Надежды Яковлевны) извлечь из стихов О. М., например из “Канцоны”, ух какую разработанную “еврейскую тему”.

В прозе — еще дело другое. Но функциональное размежевание между стихами и прозой “Шума времени” и “Египетской марки”, какая-то мандельштамовская диглоссия, — это феномен, о котором пока еще недостаточно говорили. Автобиографическая проза — порождение того самого удушья, которое ретроспективно отметит потом лирика: депрессивного перерыва, промежутка. В нее как раз уходит все то, чему сопротивляется и что отторгает от себя мандельштамовский стих. Это не продолжение поэзии другими средствами, а отсасывание из открывшихся ран поэзии смертельных для нее ядов. “Шум времени” (как и “Египетская марка”) вправду содержит в себе некую (в контексте литературного пути О. М. — временную) капитуляцию, притом отнюдь не только “идеологическую”: предвещающая нынешний постмодернизм игра на понижение, банализация всех тем, усмешечка. Но дело не только в этом. “Еврейская тема”, как и вообще всякая постановка вопроса о собственной эмпирической идентичности (“Парнок”), подсказывала ложный ответ на вопрос о главном, то есть о дистанции между миром державным (соответственно мировой культурой) и моим “я”: просто-де вот я по случайности жидочек, как О. М. называли в кругу символистов, племя чужое, Парнок, отщепенец, а вообще-то все идет, как шло. Нет, в том-то и дело, что ни для кого оно не идет, как шло, шиш. Все уменьшается. И Гёте тает...

Почему, условно говоря, “О. М. как метод” правилен? Потому что нас со всех сторон бес ловит на слове и подсовывает ложные ситуации дихотомического выбора. Возьмем хоть вопрос о мотивации гуманитарных штудий. Идеал humanitas предполагал, что рецитация наизусть классических стихов и тому подобные занятия “облагораживающе” действуют на человеческую природу: делают то ли “мягче”, то ли “тоньше”, то ли нравственнее, то ли понятливее, то ли свободнее — одним словом, человечнее, потому и зовется это все вместе humaniora... Пришли патриоты прошлого века с требованием службы культуры при деле изучения национального наследия, либералы с требованиями народолюбия, после большевики — это-де нам нужно, а то не нужно, смотрите, чтобы людям годилось, народу!

Однако, как во всякой лжи, здесь присутствовала же и правда: не дураки были древние греки, что говорили вместо культуры попросту о “воспитании”. Конечно, только уж очень наивным людям могло даже в наивные времена примерещиться, будто это воспитание благонравия, — а затем явились тоталитаризмы со своими воспитательными прожектами, возведшими мертвое благонравие в небывалую, невиданную степень; но если мы в антиавторитарном задоре отменяем сам по себе императив воспитания, мы должны чувствовать, что крушим позвоночник культуры — ту вертикаль неравноправных ценностей, которою культура держится в состоянии прямохождения. И приходит — пся-кровь, всетерпимость...

“Блаженное, бессмысленное слово” — оно как раз достаточно бессмысленно, чтобы на слове невозможно было словить, однако и достаточно небессмысленно, чтобы хранить неостывшую память о словесности слова, о Логосе.



nandzed: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] artyukhovy в Лампа, освещающая путь
«Лампа, освещающая путь»

Идущий с малой лампой вдоль большой статуи не может охватить ее взглядом в темноте и ему кажется, что он идет вдоль стены. Но дух человека способен силой своего внутреннего света осветить не только малую часть, но и целое, несмотря на окружающую темноту.


Read more... )

nandzed: (Default)
Этот фильм снял мой хороший знакомый Паша Руминов. Я не виделся с ним много лет, но очень рад, что он работает, несмотря на то, что такая работа не близка  тому болоту, что у нас зовётся рынком. Как написал он сам, "началось это путешествие со встречи с этими удивительными людьми - героями фильма "Это просто болезнь. Истории людей, победивших рак", который мы скоро наконец полностью выложим в сети. Они повлияли на "Я буду рядом" больше, чем все кинематографисты прошлого и настоящего вместе взятые. От них исходило что-то, что я никогда не чувствовал и вообще не предполагал, что могу почувствовать".

Оригинал взят у [livejournal.com profile] ruminov_live в Coming Soon In Selected Cinemas



"Я буду рядом" в социальных сетях (друзья, если вы поставите ссылки на своих страницах, мы вам будем очень благодарны): это наша единственная по сути возможность дать знать об этом фильме:

http://www.facebook.com/iwillbearound?ref=hl

http://vk.com/ya_budu_ryadom

nandzed: (Default)

Министерство Культуры РФ подготовило проект закрытия научно-исследовательских гуманитарных институтов. По результатам заседания Общественного Совета при МК РФ от 6 декабря 2012 года принято решение о закрытии подведомственных министерству институтов (Государственного института искусствознания, Российского института культурологии, Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачева и Института истории искусств (Санкт-Петербург)) и создании на их основе единого гуманитарного центра со штатом в 100 человек.

nandzed: (Default)


ДВА АНЂЕЛА ШЕТАШЕ

Два анђела шеташе,
рајску песму певаше;
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!




По рају се шеташе,
рајско цвеће набраше,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Стазом светлом пођоше,
и пред престо дођоше,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Пред Господа стадоше,
на колена падоше,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Господ њима говори,
вечну књигу отвори,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Сад идите по свету,
као пчела по цвету,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Те певајте рајске песме,
и будите људе грешне,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Анђели се поклонише,
међу људе слетоше,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

То је Христов сада глас,
нас све зове Господ Спас,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!

Глас је његов тих и благ,
болном срцу мелем драг,
Све: Алилуј, Алилуј,
Боже благи, помилуј!


nandzed: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] germiones_muzh в (как это бывает)

в X веке в Каире и Багдаде возводили четырнадцатиэтажные здания, лечили болезни, от которых в Европе того времени полагалась одна ампутация с практически неизбежным летальным исходом, переводили на арабский язык книги древних греков и торговали с Китаем. Города Ближнего Востока были оснащены канализацией и водопроводом; дома – центральным отоплением и вентиляторами. Халифат был средоточием изобилия и прогресса в Средиземноморье… Но он разделился на две (шиитскую и суннитскую) половины-династии, каждая из которых считала себя целым; от изобилия пошло феодальное деление и распри; с XII столетия в плодородном Египте началась засуха, завершившаяся только к началу XVI; крестоносцы-франки взяли Иерусалим с доброй частью Леванта; а в 1258 году на Багдад обрушился железный кулак хана Хулагу. Тигр потек чернилами от брошенных в реку рукописей «Дома Мудрости», в этих чернилах плавали трупы арабских философов и ученых; халиф аль-Мустасим был завернут в ковер и затоптан конями монголов... «Золотой век» ислама завершился.

nandzed: (Default)
Инсталляция Pharmacy Herbs против светового загрязнения


Полянки из ядрено-зеленых кустиков светящейся травы, высаженные на улицах города, безмолвно требуют у властей Мадрида оставить городу такие места, где жители смогли бы побыть наедине с природой и подальше от кричащих и вызывающих вывесок витрин, реклам, объявлений и прочих "световых помех".


nandzed: (Default)
Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus

Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus

Свет — это не просто поток фотонов! В умелых руках он может стать материалом для творчества. В качестве примеров можно привести работы объединения Luzinterruptus. Новая их световая инсталляция недавно появилась в Швейцарии, и посвящена она мусору. Испанский коллектив Luzinterruptus — один из постоянных ньюсмейкеров сайта Культурология.РФ. Мы уже рассказывали про множество работ от этого творческого объединения, к примеру, про инсталляцию Pharmacy Herbs против светового загрязнения Мадрида, про работу с названием Drinking water running through the streets, посвященную мадридским фонтанам, или про светящиеся фигуры Radioactive Control — символы ядерной паранойи.



Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus
Новая их работа, Plastic garbage guarding the museum, изучает проблему мусора в городах. Она была представлена на днях в швейцарском городе Винтертур, будучи частью экспозиции выставки Oh, plastiksacki в местном музее современного искусства Gewerbemuseum.

Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus

Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus

Инсталляция Plastic garbage guarding the museum представляет собой две большие корзины, наполненные с горкой мусорными пакетами. Причем, каждый из этих элементов светится изнутри.

Ребята из Luzinterruptus называют эти две корзины «охранниками» музея, стоящими по бокам от входа в него.

Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus

Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus

Чтобы получить эти мусорные пакеты, участники Luzinterruptus и кураторы выставки Oh, plastiksacki предложили всем желающим жителям Винтертура принести в специальный пункт приема свои пакеты с мусором. За это они получали бесплатные билеты в музей, а художники — аутентичный материал, из которого они потом и создали световую инсталляцию Plastic garbage guarding the museum.

Plastic garbage guarding the museum — световая инсталляция Luzinterruptus
В итоге для создания Plastic garbage guarding the museum Luzinterruptus использовали около 5 тысяч принесенных жителями Винтертура мусорных мешков, которые были выпотрошены, наполнены воздухом и ярким светом разных цветов.

nandzed: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] pomerants в Анонс встречи

В пятницу, 14 декабря, в помещении Музея акционерного дела и финансовой истории
(бывш. Музей меценатов) состоится вечер З.А.Миркиной.

Адрес музея - ул.Донская, дом 9, (ст.метро "Октябрьская").
Начало в 18 часов, вход платный - 50руб.

Продолжительность около двух часов.
Можно приобрести книги.
Приглашаются все желающие.

nandzed: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] radiant_kristal в Человек, спасший храм Василия Блаженного


П. Д. Барановский (1892—1984) - известный реставратор, в годы советской власти совершивший настоящий подвиг, спасая памятники архитектуры. Так, он спас от разрушения храм Василия Блаженного. По его чертежам был восстановлен Казанский Собор на Красной Площади, построенный в память освобождения Москвы от поляков в 1612 году, в день, который сегодня празднуется, как День народного единства. Он открыл способ реконструкции разрушенных зданий по сохранившимся в кладке обломкам кирпича (так называемым хвостам), первым стал вводить железобетонные связи в каналы, оставшиеся от сгнивших деревянных частей, занимался проблемами консервации руин, восстановления фрагментов упавшей кирпичной кладки. По его инициативе создан музей Андрея Рублева и первый в России музей под открытым небом в Коломенском. О деятельности отца, сначала на конференции, а потом – в беседе с нашим корреспондентом рассказала Ольга Петровна Барановская:

Read more... )

nandzed: (Default)
Недавно испанский творческий коллектив Luzinterruptus провел в Мельбурне акцию Literature VS Traffic, в рамках которой улицы города заполнились несколькими тысячами книг, снабженных специальной подсветкой. Все они были пожертвованы городскими библиотеками и Армией спасения специально для сооружения огромной инсталляции. Целью проекта художников было перекрыть на время пешеходное движение в самом центре города и заставить прохожих ознакомиться с книгами, лежащими прямо у них под ногами.


Read more... )
Оригинал. Утащено отсюда, спасибо Ира Булынина

January 2013

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:26 pm
Powered by Dreamwidth Studios