nandzed: (Default)


фото отсюда

Я не помню, рассказывал или нет эту историю (по-моему, их "Мокша-дхармы"). В древности один индийский царь решил проверить своих министров и брахманов, насколько они добродетельны и обладают какими-либо сиддхами. Он пригласил их всех на берег реки и попросил продемонстрировать свои силы в одном исключительно очевидном предприятии - он попросил любого, кто может, повернуть реку вспять. Никто из приближённых не смог этого сделать, как вдруг из-за реки раздался женский голос: "Если твои министры не сделали этого, то я, простая женщина, смогу! Пусть силой правды, сколько её есть в моей жизни, эта река повернётся вспять!" Река повернулась. А женщина эта была проститутка из рода чандал, наиболее презренного и низкого. Я к чему это? Дело в том, что самая рання стадия проявления тантр в нашей исторической эпохе - это дхарани. И самая суть дхарани - это то, что слова их и просто звуки есть прямое воплощение истины, правды энергии и действия. То есть дхарани - это слово и дело одновременно. Говорят, что некогда было время, когда слово было сразу непосредственно действием. В наше время такими остались дхарани.


Read more... )

nandzed: (Default)
Пастернак нуждается; он не умеет халтурить. Его не печатают. Пастернак является к редактору пятнадцатикопеечной серии «Огонька». Редактор отвечает, что напечатать его не может, потому что у него с прошлого года лежит 800 штук рукописей и он их пускает в порядке очереди.
— Послушайте. У вас ведь есть разные рубрики. У вас есть проза, есть критические статьи, есть хорошие стихи, есть плохие стихи... неужели я ни под одну не подойду?


На каком-то публичном выступлении Шкловский изобразил современную русскую литературу в притче:

«Еду я вчера на извозчике, а у него кляча еле плетется.

— Что же это ты так?

— Это, — говорит, — что! Вот у меня дома есть кляча, так это кляча! Серая в яблоках. Красота!

— Так что ж ты ее не запрягаешь?

— А у меня для нее седока нету. Вот так и мы, писатели».


nandzed: (Default)


В гелугпинских и вообще в ритуальных текстах Тангьюра часто можно встретить перед началом ритуала упоминание о чтении мантры увеличения пунья - энергии благих заслуг. Но мало кто задумывается, почему это делается. Зато много кто жалуется, что ритуалы у него не работают "с полоборота". 

Дело в том, что ритуал - это мотор, и он "работает", если у вас достаточно "горючего" для этого мотора - вашей энергии благих заслуг. Например, когда в дхарани Амитаюса говорится "пунье, пунье апаримита пунье" - это как раз речь об увеличении благих заслуг для увеличения жизненности - аю. Или в мантре Белой Тары - "Ом таре туттаре туре мама аюр пунья джняна пуштим куру е сваха". Аюр пунья джняна, постижение благих заслуг долголетия и жизнеспособности увеличивается - пуштим. Когда вы это делаете, нужно осознавать, чем именно вы занимаетесь)).


Read more... )
nandzed: (Default)

В другой раз я привел к Махарши пира, которого встретил в Мадрасе. Этот профессор, приобщившийся к религиозной жизни в результате внутреннего пробуждения, прибыл из Багдада в Индию потому, что ему вдруг захотелось увидеть, в каком состоянии познания пребывают настоящие индийские святые. В Тируваннамалае мы некоторое время посидели в зале, глядя на Шри Раману. Потом пир встал, поклонился и вышел. Когда я догнал его и спросил, почему он ушел так внезапно, тот ответил: "Я вдохнул аромат этого цветка сада индуизма. Теперь мне нет необходимости нюхать другие цветы - я удовлетворен и могу вернуться в Багдад".

Этот человек был джняни. За несколько минут, проведенных в обществе Махарши, он сумел убедиться в том, что цветок Джняны индуизма не отличается от высших состояний, достигаемых мусульманскими святыми.


Такие просветленные встречаются очень редко. За последние лет сорок я встречал тысячи садху, свами, гуру и других духовных людей. На Кумбхамелах я видел миллионы паломников; я побывал во многих индийских крупных ашрамах; я странствовал по Гималаям, встречаясь там с отшельниками; я общался с йогами, обладающими великими сиддхами; с людьми, которые могут левитировать. Но за все годы, прошедшие со времени обретения мною Самоосознания, мне довелось встретить всего двух человек, сумевших убедить меня в том, что они обрели полное просветление. Мусульманский пир был одним из них. Второго - сравнительно малоизвестного садху - я встретил на обочине дороги в Карнатаке.

Я ждал автобуса в заброшенном поселке возле Кришнагири - города, расположенного между Тируваннамалаем и Бангалором. Тут ко мне подошел человек чрезвычайно непрезентабельного вида. Одеждой ему служили грязные лохмотья, а его ноги были покрыты открытыми ранами, в которых копошились черви.

Я вызвался почистить ему раны и дать мазь, способствующую заживлению. Мое предложение его совершенно не заинтересовало: "Оставь червей в покое. Пусть себе завтракают".

Чтобы не оставлять его в таком жалком состоянии, я порвал на ленты свою накидку и забинтовал ему ноги чистой тканью. Мы попрощались, и он ушел в ближайший лес.

Я понял, что этот человек - джняни. В моей голове уже начали появляться праздные мысли о том, что за странная карма заставила его так пренебрегать своим телом, когда ко мне подошла женщина, продававшая в придорожной лавке лепешки. Она сказала: "Вам очень повезло, вы разговаривали с великим махатмой. Он живет в этом лесу, но почти никогда не показывается на людях. Из Бангалора приезжают люди, чтобы повидать его, но никто не может его найти, если он сам не захочет встретиться с кем-то. Я сижу здесь каждый день, но не видела его уже больше года. И прежде мне никогда не доводилось видеть, чтобы он подходил к совершенно чужому человеку и беседовал с ним".

Я несколько отклонился от своего повествования, но история с джняни-оборванцем иллюстрирует пару важных моментов, о которых мне хочется сказать. На первый я уже намекнул. Хотя многим людям случается непосредственно бросить взгляд на истинное "Я", полное и непрерывное его осознавание - явление крайне редкое. Я убедился в этом на личном опыте, повидав миллионы (без преувеличения) людей, придерживающихся того или иного духовного пути. Второй момент тоже важен, так как в нем отражено величие Махарши. Из этих троих людей (встретившихся мне после достижения Самоосознания), в которых я увидел истинных джняни, только Махарши двадцать четыре часа в сутки был доступен для всех, кто хотел его видеть. Садху из Кришнагири скрывался в лесу; мусульманский пир, остановившись в моем доме, сидел взаперти и отказывался встречаться с посетителями, желавшими его видеть. Из них троих только Махарши можно было легко найти и свободно подойти к нему.

Пунджа Харилал


nandzed: (Default)




Собственно, я никогда не скрывал, что пишу о том, что интересует прежде всего меня самого. Это у меня такой способ чтения книг. Зная, что у многих людей нет широких возможностей читать книги по ваджраяне, я давно решил - раз уж я их все равно читаю, буду выкладывать некоторые моменты и (по возможности) обдумывать. Поскольку думать я особо не умею, остаётся лишь надеяться на то, что придёт само)). Так вот, накануне Нового года мне пришла идея начать большой проект)) - некий курс чтения и обдумывания текстов традиционных тантрических учебников. Что из этого получится, не знаю пока и сам - вдруг ничего в голову не будет приходить? Начнём с крия-тантр...

Хочется сразу сказать, что тибетские ламы зачастую не дают понимания значения и смысла крия-тантр, жёстко утрируют его, буквально говоря, что это просто тантры ритуалов, чуть ли не вне созерцания. Это неосмотрительно, так как для европейцев ритуал зачастую вещь чуждая, смутная и малопонятная. И потому значение крия-тантр от европейцев ускользает. Меж тем, я лично вижу здесь три пункта, по которым нами может быть понято значение крия-тантр:



1) Действенность, актуальность в решении разного рода проблем.

2) Развитие в практике освобождения в соответствии со способностями.

3) Развитие в отношении главной цели - освобождения - путём получения мудрости божеств-йидамов.

Эти три пункта могут быть поняты с точки зрения троичности нашего страдания, в которое ввергнуты все существа шести лок:

1) Страдание страдания. Оно осознаётся непосредственно - это боль. Достаточно иметь нервную систему, чтобы чувствовать это страдание и способность видеть умом непосредственные свзяи между причинами и следстивиями.

2) Страдание изменения. Оно требует бОльших способностей для осознавания - способности к рефлексии и наблюдению за непрямыми, опосредованными связями между причинами и следствиями.

3) Страдание обусловленности. Это наиболее трудно распознаваемое страдание. Нужно обладать весьма развитым отречением, чтобы почувствовать страдание от бытия как такового, воплощённости любого рода вообще.

Итак первое значение - действенность. Наиболее понятное людям, поскольку у них всегда есть разного рода проблемы - болезни, бедность, различные угрозы жизни и благополучию со стороны людей и животных, духов и стихийных бедствий. Существует масса мантр и дхарани класса Зунг, которые уже открыты и преподаны людям самим Буддой Шакьямуни для работы с обстоятельствами в той или иной ситуации. Они не требуют посвящений и разрешений, но они требуют, как вообще вся тантра, трёх вещей обязательно - какой-то степени отречения (основанного на понимании преходящести всего и ценности жизни как возможности для блага), порождения мысли о пробуждении ради всех живых существ и хотя бы какого-то понимания пустотности явлений внутреннего и внешнего мира. Если это есть, то вы не будете захвачены жаждой результативности ритуалов и у вас не возникнет глупой мысли - а зачем вообще все эти ритуалы с мантрами, если я, такой благородно-возвышенный, могу созерцать сущность ума? Потому что вы знаете, что методы нужны для помощи живым существам. И даже если вы делаете ритуал для неких своих нужд, вы осознаёте, что они связаны с нуждами других живых существ, вы понимаете взаимообусловленную природу всех явлений мира, что вы - часть общего благополучия и ничто не имеет отдельной самосущности. Такое воззрение будет верным и не ущербным для исполнения любых ритуалов. Одновременно это широкое поле для саморазвития и самопознания.

Второе - крия-тантра важна для современных людей тем, что не требует столь высоких способностей, как более высшие классы тантр. Её воззрение предполагает божеств как внешних по отношению к созерцателю, хотя практики высшего воззрения не ограничены и могут практиковать крия-тантру свободно)). Людям же, которые на практике не имеют столь мощных способностей, чтобы непрерывно созерцать самого себя как Будду и практиковать сложнейшие методы управления пранами для постижения предельной истины непосредственно, - этим людям рекомендована более простая и понятная практика крия-тантр. Её обеты гораздо легче нести, нежели обеты высших тантр, а это очень важный момент, потому что множество практиков ануттара-тантр "погорели" именно на этом.

Третье - крия-тантра в своём способе достижения главной цели - освобождения очень близка обычному способу понимания людей. Речь идёт о получении мудрости от божеств как некоем ответе на ваши действия (крия).

Для начала, пожалуй, хватит)))... Это был первый день.

              
                                                        САРВА МАНГАЛАМ!





nandzed: (Default)
- ...и вообще у меня складываются дружеские отношения только с теми, кто по натуре добрее меня.

- А я люблю Темного Гаруду.

- И он наверняка любит тебя.

- Ему до фени. Но он позволяет мне жить и не изменяет в этом. Это нечто свободное во всех смыслах и всё-таки проявленное. Будда...

- Но если ты преображаешься в Гаруду, значит, это ты сам позволяешь себе жить.

- Это вся линия передачи позволяет мне получить "перспективу навсегда"... По сути, тантра - это непрерывность знания природы трёх ваджр. И линия передачи - непрерывна. И я.





garuda

nandzed: (Default)
Внешторг был при Петре, ГПУ при Малюте, колхозы при Аракчееве, комсомольцы и выдвиженцы образовывали служилое сословие, а запрет на выезд был и при Грозном, и при Николае I (В. Вейдле).

Из записок Михаила Леоновича Гаспарова

То есть всё вышеперечисленное указывает на некую сущность, и не нужно относиться к этому как к внезапной болезни или неверно избранному повороту. Прежде, чем выступать, нужно понять. То есть нужно как-то иначе относиться, а вот никто и не занят выработкой такого понимания и отношения. Такое ощущение, что Россию никто не пытался понять - из тех, кто пытался её изменить.
nandzed: (Default)
 Это фильм 2011 года, Андрея Смирнова. Многие ещё в ходе просмотра ловят себя на мысли о беспросветной дикости российского житья тех времён. Я лично подумал: "И слава Богу, что она сгинула такая!". Однако ведь была и всякая иная Россия. В то же самое время, параллельно. Был Серебряный век, жили себе господа, в метаниях, глупости своей барской, томились несвободою чувств)), своими мифами о народе, выращеннными в интеллигентской оранжерее. Боже, какое глупое житьё было! А рядом - реальное страдание, невыносимая бедность крестьян. Бедность во всех смыслах. И зверство, оно ведь потом, в революцию не из ниоткуда вырвалось. В общем, посмотрите, если не видели.

nandzed: (Default)
Падмасамбхава как Гуру Нима Одзер

Самый существенный пункт в стадии развития – «захватить жизненную силу всех будд». Другими словами, если вы реализуете стадию завершения, вы не сможете не реализовать всех будд и йидамов. Но без стадии завершения, все будды и йидамы остаются лишь в нашем воображении. Когда вы действительно осознали, что сущность ума за пределами достижения, вы автоматически достигли свершения божества. Воистину, нет более глубокой техники реализации божества.


Когда бы вы ни визуализировали божество в стадии развития, пожалуйста, поймите, что основа всего этого – стадия завершения. Если вы можете визуализировать, осознавая сущность ума, просто позвольте форме божества проявиться в этом состоянии. Тогда не будет никакой разницы между божествами, которых вы практикуете, потому что вы просто позволяете форме божества проявиться в то время, пока вы находитесь в сущности ума. Если не практиковать таким образом, а практиковать с обычными двойственными мыслями, тогда все божества, конечно, будут разными: ведь мысль об одном автоматически исключает мысль о другом.

nandzed: (Default)


Среди Будд все равно ценны, так как их невозможно оценить или как-то ещё измерить. Все они никуда не приходят и никуда не уходят. И если в тебе происходит постижение деяний Будд, это и есть деяние Будд в этот момент, потому что это меняет тебя, открывает в твоём уме новые пространства для действия Четырёх Безмерных. И в сутрах мы читаем, как божества, имея более свободное вИдение, нежели наше, часто славят Будд, совершенно неведомых нам, но это способствует созреванию благой кармы нашего мира. А в нём для людей наиболее велик не тот, кто ведёт к конечному освобождению высших Арьев восьмой или девятой земель, а тот, кто способствует освобождению простых обычных людей. Есть этому аналогия. Как говорила Великая Мать Мачиг Лабдон, "Сукхавати превосходит поля силы других Будд, потому что там могут рождаться и обычные люди с омрачениями ума. Если же родиться там, то все желания будут исполняться, только о них подумаешь, и не останется ни малейших омрачений ума. Оттуда можно отправиться в поля силы других Будд. Нет другой чистой страны, которая так близка, как Сукхавати, и чрезвычайно важно делать пожелания о том, чтобы переродиться там".
nandzed: (Default)
Сальвадор Дали говорил - "Всё, что не является традицией, чаще всего оказывается плагиатом".

Так вот, церковь и секта соотносятся так же, как автор и плагиатор.

Но когда вы не имеете отношения к традиции откровения (шрути) и предания (смрити), вам всё равно не понять, в чём их ценность.

Но есть ещё один момент. Как говорит Григорий Померанц, "глубина любой великой религии, корни которой уходят в осевое время, ближе к глубине другой великой религии, чем к собственной поверхности".

Так вот, секта никогда не имеет этой глубины. Но это тоже вопрос конкретного человека и его постижения.
nandzed: (Default)
Непосредственность дзэн, заставляющая отбрасывать словесные конструкции при попытках пережить невыразимое, в сфере труда и быта становится кратчайшим путем к предмету, предельной рациональностью — и предельной простотой и ясностью слова. Когда такая непосредственность, простота и ясность переносится в искусство, это приводит к своего рода реализму — иногда с мистическим подтекстом, а иногда и без всякого подтекста. Таким образом, дзэн одновременно алогичнее индийской махаяны — и логичнее ее, иррациональнее — и рациональнее. Предельно иррациональный в текстах, он рациональнее любой другой формы буддизма в практике, во всей системе жизни. Эта система не выводится ни из буддизма, ни даже из даосизма как сложившегося религиозного течения. Эта система восприняла некоторые буддийские традиции и некоторые даоские традиции и по-своему преломила, развила их, но сама по себе, как целостная система, она остается загадкой.

Нандзед: от себя замечу - для любого человека "не в системе" и тибетский буддизм загадка полная. Проверено)).
nandzed: (Default)
В день юбилея Сергея Аверинцева соединю полезное с приятным и размещу (с сокращениями) вариант небольшой речи СА. Она посвящена возвеличению Осипа Эмильевича Мандельштама в России и связанным с этим некоторым проблемам)). Речь совершенно прямая, но могущая не показаться такою из-за своей почти домашней, разговорной нетривиальности формы ...

"Я начну с двух недоказуемых предпосылок.

Во-первых, канонизация Мандельштама произошла при нас, на нашей памяти. Даже любители его поэзии из старших поколений удивлялись, покачивали головой. Даже у Ахматовой ощущается в ее поздней записи 1963 года некоторая оторопь перед отношением к Мандельштаму именно младших.

В пылу энтузиазма с проблемами старших разделались не в меру легко. Здесь, так сказать, prvton yeudsV, изначальная погрешность. Ведь мы все прошли через престранный первый опыт знакомства с О. М. — “замечательно, но местами как-то уж очень идиотично”, а потом постарались для вхождения в political correctness мандельштамизма это все позабыть, по Фрейду — вытеснить. И вот всё расплачиваемся за такую неправдивость и никак не расплатимся, в поте лица отыскивая ответы на некорректно поставленные вопросы. Культура, историософия, ух!


“Мандельштам. Осточертел. Пыжится. Выкурил все мои папиросы. Ущемлен и уязвлен. Посмешище всекоктебельское” (Ходасевич — Б. А. Диатропову от 18 июля 1916 года из Коктебеля). “Знаете ли. Мандельштам не умен <...> Ну какой он поэт?” (он же — С. Я. Парнок от 22 июля того же года). А Ходасевич умен. Он вправду умен — но ему не под силу быть умнее собственного ума. А для Мандельштама способность вдруг подскакивать неизмеримо выше своего штандпункта и всех своих границ, которые есть у каждого умника, — совершенно нормальна.

Во-вторых, канонизация эта имеет (при всех разговорах о большой четверке) тенденцию к исключительности. О. М. — рядом с Пушкиным.

О. М. и Пушкин. Совершенно не могу найти у них предыстории, поры незрелости — а как длинна таковая у Ходасевича или Цветаевой; и еще менее того умею отличать у них строчки получше от строчек поплоше. Их обоих приходится — не без удивления, но послушно — принимать сразу, в полном объеме и на их собственных условиях.

(У других поэтов мы различаем стихотворения сильные и слабые, удавшиеся и неудавшиеся. Кажется, для О. М. вопрос приходится ставить иначе: стихи необходимые и те, которых, пожалуй, могло бы и не быть, причем первые — это почти всё, а выделение второй категории не может не быть исключительно субъективным. Я, по правде говоря, не решусь назвать ни единого примера, потому что не готов обосновывать свой выбор.)

Беспринципность, с которой выражался О. М., локализуется только в статьях, компенсируя, уравновешивая собой страшно жесткий выбор, совершающийся в эпицентре его же творческих катастроф. Поэзия у него круто противоположна и классицизму, и авангардизму, находясь в чрезвычайной близости и к тому, и к другому. ...Именно поэтому мандельштамовская поэзия сама собой исключает и то, что “справа” от нее, и то, что “слева”, — вся нетерпимость, как сказал поэт о матушке филологии. По контрасту с ней все неоклассическое, все, что хоть на миллиметр “правее”, выглядит уже непереносно, мучительно наивным. Даже серьезнейшие, суровейшие, мрачнейшие Блок и Ходасевич о чем-то все никак не догадывались, а когда непоправимая догадка под конец приходила — навсегда замолкали; между тем голос Мандельштама после удушья и начинал звучать, всякий раз вбирая в себя это удушье и одновременно ускользая от него. А умница Ходасевич еще хочет напугать читателя, с важностью повторяя про своего удавленника: “И зорко, зорко, зорко / смотрел он на восток...” Равным образом становится непереносимо все, что чуть-чуть левее Мандельштама, все, что — авангард; и это потому, что авангард, вопреки своему героическому имени, не имеет в себе достаточно риска, тонуса, напряжения. Прошу понять меня правильно: я не отрицаю, что героичен может быть авангардист или целое поколение таковых, я отрицаю героизм авангарда как принципа. В конечном счете он — не авангард, а капитуляция. Именно в качестве капитуляции он и вправду, в слишком даже буквальном смысле, “безоговорочен”. Его пресловутая “агрессивность” подменяет воинский дух, устраняет страшный риск формы — по Мандельштаму, “неутомимой борьбы с бесформенной стихией, небытием, отовсюду угрожающим нашей истории”, — позволяет уйти от этого риска. Даже великий Хлебников, колдовское юродство которого впрямь значительно, расплывается, растекается в своих “ну, и так далее”...

Ребяческий характер связи О. М. со всевозможными политическими, конфессиональными и культурными “величественными идеями, похожими на массивные тиары”, будь то “Россия на камне и крови”, которую “издалека благословляли столь разделенные между собой Хомяков и Киреевский и <...> Герцен”; гражданственность эсеров, Третий Рим Тютчева и Недоброво или Третий Интернационал четвертого сословия, будь то священная держава или святая свобода, будь то католическая теократия по Чаадаеву или православные мечтания Карташева, будь то культурные утопии Вяч. Иванова или антиутопии Анненского, — ребячество это, так бесившее даже благорасположенных современников, и впрямь поражает. Будет худо, если мы перестанем его чувствовать.

...Вышеупомянутое ребячество О. М. тем примечательнее, что, во-первых, не выдумано “нарочно”, не шуточно, не пародийно; во-вторых, очевидным образом осознано; в-третьих, не менее очевидным образом табуировано для автобиографической разработки в поэзии. Я забыл ненужное “я”.

Например, о своем еврействе и разночинстве, ставящем все державные темы в контекст остраняющий, парадоксальный и даже как бы пародийный, он в стихах говорить не станет. Никаких лирических деклараций к России по типу того же Ходасевича — именно я, инородец, ...сей язык, завещанный веками, храню лучше твоих слабых сынов, восемь томиков, не больше, и в них вся родина моя... Далее везде, — скажем, для сегодняшнего дня калмык Бахыт Кенжеев, который в своей Канаде вникает, как реставратор, в утраченные субтильности старинного российского говора: “Задвижку на окне нашарит...”; тут этнические обстоятельства входят в замысел наравне с географическими или хронологическими. Так Лукиану, выучившемуся превосходить греков в чистоте аттической речи, приятно было лишний раз назвать себя “Сирийцем”. Но О. М. был не совсем таков.

В этой связи должен сознаться, что с величайшим недоверием смотрю на попытки моих коллег (и отчасти уже Надежды Яковлевны) извлечь из стихов О. М., например из “Канцоны”, ух какую разработанную “еврейскую тему”.

В прозе — еще дело другое. Но функциональное размежевание между стихами и прозой “Шума времени” и “Египетской марки”, какая-то мандельштамовская диглоссия, — это феномен, о котором пока еще недостаточно говорили. Автобиографическая проза — порождение того самого удушья, которое ретроспективно отметит потом лирика: депрессивного перерыва, промежутка. В нее как раз уходит все то, чему сопротивляется и что отторгает от себя мандельштамовский стих. Это не продолжение поэзии другими средствами, а отсасывание из открывшихся ран поэзии смертельных для нее ядов. “Шум времени” (как и “Египетская марка”) вправду содержит в себе некую (в контексте литературного пути О. М. — временную) капитуляцию, притом отнюдь не только “идеологическую”: предвещающая нынешний постмодернизм игра на понижение, банализация всех тем, усмешечка. Но дело не только в этом. “Еврейская тема”, как и вообще всякая постановка вопроса о собственной эмпирической идентичности (“Парнок”), подсказывала ложный ответ на вопрос о главном, то есть о дистанции между миром державным (соответственно мировой культурой) и моим “я”: просто-де вот я по случайности жидочек, как О. М. называли в кругу символистов, племя чужое, Парнок, отщепенец, а вообще-то все идет, как шло. Нет, в том-то и дело, что ни для кого оно не идет, как шло, шиш. Все уменьшается. И Гёте тает...

Почему, условно говоря, “О. М. как метод” правилен? Потому что нас со всех сторон бес ловит на слове и подсовывает ложные ситуации дихотомического выбора. Возьмем хоть вопрос о мотивации гуманитарных штудий. Идеал humanitas предполагал, что рецитация наизусть классических стихов и тому подобные занятия “облагораживающе” действуют на человеческую природу: делают то ли “мягче”, то ли “тоньше”, то ли нравственнее, то ли понятливее, то ли свободнее — одним словом, человечнее, потому и зовется это все вместе humaniora... Пришли патриоты прошлого века с требованием службы культуры при деле изучения национального наследия, либералы с требованиями народолюбия, после большевики — это-де нам нужно, а то не нужно, смотрите, чтобы людям годилось, народу!

Однако, как во всякой лжи, здесь присутствовала же и правда: не дураки были древние греки, что говорили вместо культуры попросту о “воспитании”. Конечно, только уж очень наивным людям могло даже в наивные времена примерещиться, будто это воспитание благонравия, — а затем явились тоталитаризмы со своими воспитательными прожектами, возведшими мертвое благонравие в небывалую, невиданную степень; но если мы в антиавторитарном задоре отменяем сам по себе императив воспитания, мы должны чувствовать, что крушим позвоночник культуры — ту вертикаль неравноправных ценностей, которою культура держится в состоянии прямохождения. И приходит — пся-кровь, всетерпимость...

“Блаженное, бессмысленное слово” — оно как раз достаточно бессмысленно, чтобы на слове невозможно было словить, однако и достаточно небессмысленно, чтобы хранить неостывшую память о словесности слова, о Логосе.



nandzed: (Default)
Чиннамаста-129

"Если снится схождение в ад и переживание страданий: если человек йогин - ада не существует; если он охотник или просто убийца - это следы его собственных действий.

Если снится, что отбрасываешь свою отсечённую голову и смотришь в своё лицо, полное изумления: если человек йогин - это знак истинного понимания (rtog pa), если же он обычный человек - это знак проклятия".

Из "Исследования позитивных и негативных знаков во снах через практику Вангчуг", терма Намчо Мингьюр Дордже

Помню, как однажды в разговоре описал чистую землю одного гневного Будды, и человек, выдававший себя за йогина, отреагировал ровно, как положено мирянину. Дело в том, что чистая земля Паво Шонну выглядит, если кратко, как сложенная из острейших кинжалов, чьё сияние ослепляет и пугает даже самых добродетельных. На что человек сказал, что в точности соответствует описанию одного из адов, в которых отдыхать, яко в чистой   земле, могут только истинные риши. Однако проблема именно в том - что йогину хорошо, то мирянину смерть.
Человек этот впоследствие плавно перетёк из практиков ваджраяны в крайность отрицания.
nandzed: (Default)
000pbzsb

В процессе работы над рукописью читал свои старые записи...

...Это завтра я вспомню слова пророка Мухаммеда «Если бы вы знали то, что знаю я, вы бы меньше смеялись и больше плакали». Или слова св. Иоанна Кронштадского: «Удивительная болезнь явилась нынче – это страсть к развлечениям. Никогда не было такой потребности к развлечениям, как нынче. Это показатель того, что людям нечем стало жить, что они разучились жить серьезной жизнью — трудом на пользу нуждающихся и внутренней духовной жизнью. И начали скучать! И меняют глубину и содержание духовной жизни на развлечения! Какое безумие! Точно дети, лишенные разума! А между тем, развлечения — это уже общественный порок, общественная страсть!»

Или вспомню другое, но что-нибудь да непременно вспомню, ибо смертная нить памяти, смрити, непременно тянется, пока жив, и каждому дню непременно должна быть дана мера памяти, ибо память, смрити, и смерть, мера - слова однокоренные. И корень, мера всего - действие (санскритский корень "кр" - "действие"). И потому сокровище, укрытие, крыша, кров, кровь, корень, корона - все эти слова этимологически однокоренные, родственные друг другу. И корнем всего является действие, так как движение мира неостановимо. И, если мы говорим о просветлении, то непременно о просветлении ввиду всего мирового движения. Иначе ваше просветление не имеет отношения к миру и никому не сможет принести пользы.
nandzed: (Default)
Некоторые считают, что сансара - это миры кама-локи, а то, что лишено страсти (кама), уже как бы и не совсем сансара. Но это не так, это ошибка. Вот что говорит на эту тему Ургьен Тулку:

"Утверждение, что «неведение является сансарой» означает, что в тот миг, когда ваш ум стыкуется с каким-то другим объектом переживания, за этим следует мгновенная реакция одного из трёх эмоциональных ядов. Либо вам нравится что-то, либо не нравится, либо вам всё равно. Некоторые люди, погрязшие в этих трёх эмоциях, могут по-прежнему заявлять: «Я не создаю никакой негативной кармы». Но откуда ещё взяться негативной карме, если не из трёх эмоциональных ядов? Именно три яда создают три мира сансары. Привязанность создаёт мир желаний. Отвращение создаёт мир форм. Безразличие создаёт мир без форм. Неведение своей сущности и увлечение тремя ядами влечёт за собой не что иное, как три мира сансары. Это неизбежно.

...
С другой стороны, если вы осознаете свой ум, вы освобождаетесь в тот миг, когда видите его. В тот миг вы освобождаетесь от вовлечений в любые мысли. Это, само по себе, и есть сущность нирваны. Но если мы игнорируем данный факт и преследуем что-то другое – некое изменённое состояние, которое кажется нам превосходящим нынешнее состояние ума – то нам будет очень сложно когда-либо найти просветлённый ум".
nandzed: (Default)
Ну и напророчил Мандельштам еще когда - в 1922 году!

      "Состояние зерна в хлебах соответствует состоянию личности в том совершенно новом и не механическом соединении, которое называется народом. И вот бывают такие эпохи, когда хлеб не выпекается, когда амбары полны зерна человеческой пшеницы, но помола нет, мельник одряхлел и устал и широкие лапчатые крылья мельниц беспомощно ждут работы".

И еще:

      "Куда все это делось - вся масса литого золота исторических форм идей? - вернулась в состояние сплава, в жидкую золотую магму, не пропала, а то, что выдает себя за величие, - подмена, бутафория, папье-маше?"



Как странно, что никто даже толком не испугался, когда с таким запозданием сделалась доступна эта статья, озаглавленная "Пшеница человеческая"! Даже не разгневался на этого Мандельштама, черным по белому написавшего, что литое золото исторических форм идей - подменено, что предвидимые жертвы будут даже не во имя, скажем, национализма, хорош он или плох, этот национализм, а только во имя чьего-то желани быть националистом или как бы (файхингеровское als ob) националистом! Ах, наверное, распророчествовавшийся автор сам не до конца понимал, что написал. Но мы-то теперь - понимаем.

Еще недавно так много говорили об Endzeit, а если на хорошем русском - о последних временах, о конце. И пока жива была мысль о конце, сообщавшая значительность и новому искусству, и экзистенциалистскому философствованию, конца как раз не было, что-то не переставало, не прекращалось, длилось. Даже когда Томас Стернз Элиот сообщил, что мир кончится "not with a bang but with a wimper" - не грохотом, а всего-навсего всхлипом, - предполагалось, что и незначительность всхлипа как-то значительна, хотя бы от противного. Но вот формула сегодняшнего дня, за всех современников найденная Бродским:

      Это хуже, чем грохот и знаменитый всхлип.

      Это хуже, чем детям сделанное "бо-бо",

      потому что за этим не следует ничего.

"Не следует ничего". Порой кажется, будто все, кроме нескольких полоумных сектантов, перестали ждать. Очень характерно, что в языке постсоветской (и не только постсоветской) прессы существительное "апокалипсис" (со строчной буквы) употребляется исключительно в словосочетаниях типа "ядерный апокалипсис", то есть означает не откровение (каковой смысл имеет греческое слово "Апокалипсис"), но и не событие, которое, при всей катастрофичности, было бы эсхатологически содержательным (как предполагает настоящий Апокалипсис, то есть Откровение св. Иоанна Богослова), а просто несчастный случай, который может стать тотальным, может прикончить жизнь на земле, но от этого отнюдь не получает способности что-то значить. Впрочем, о всемирных несчастных случаях нынче в сравнении с недавним прошлым тоже почти что не думают, - должно быть, поработала психотерапия (в Вене, например, встречаешь объявления практикующих психиатров чуть не у каждого подъезда, а предложения поставить психотерапию на место религии - чуть не в каждой газете). И уж подавно не ждут Судного дня. Что же, мы в точности предупреждены, что Сын Человеческий придет в один из тех часов, когда Его меньше всего ожидают (ср. Лк. 12: 40)...


Линде цур Отто Дитрих. Восстание ангелов в конце эпохи большого модерна, их низвержение и неизбежность нового восстания в наступившей эпохе постмодерна


January 2013

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 05:29 am
Powered by Dreamwidth Studios