Записки о записках

[nandzed]

Меня исподволь мучает мысль прожить впустую. Впервые почувствовал её лет в 15. Читаю записки Эммы Герштейн http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1993/12/gersht.html. Сначала тщательно, потом - по диагонали, потом понял, что бОльшая часть записок - просто жизнь, выхолощенная до суеты (впрочем, она и нынче такова). Ни одной толком серьёзной мысли о виденном. Дело не в том, что культура - ценность и прочее (и эта ценность где-то стоит, как шкаф, а все "we go around a prickly pear"). В условиях, когда на этих людей со всех сторон давила мерзость, нельзя было выжить в полноте, просто имея сознание ценности культуры. Это должно было быть воздухом (вопрос жив и поныне, как никогда, он всегда - как никогда). Само собой, что это не передано в записках Герштейн, текст - просто холост (по большей части), и вряд ли было так предельно бытиё всех "положительных фигур". Не все горшки обжигали одинаково (ревнителям буду грубить, смерть как мера доступна и нынче, немного видно кому надо, благополучие губит не само по себе, а по малости нашего духа). Долго слушал сегодня беседы с Л.Фёдоровым, заметил слабину в одном месте - дескать, повыбили в первой половине 20-го века всех людей, кто что-то мог, а потому преемственности как таковой в стране и не было. "Нам ничего не передали". Это ошибка. Не учитывающая, что сей "лучший из миров" далеко не единственный и уж, конечно, далеко не самый благополучный. Есть ещё откуда приходить и что приносить. Вопрос всегда не в этом - есть ли кому принять? 

UPD: От чего тошнит более всего в таких записках и в более благополучных "разысканиях"? Мало кто о главном, все больше о ерунде. Вот пример: В первых числах июня, как мы помним, я видела Анну Андреевну Ахматову и Марину Ивановну Цветаеву в Марьиной роще у Николая Ивановича Харджиева. Но вот какая странность. Вспоминая об этом, я всегда была уверена, что это было в 1940, а не в 1941 году. Как-то я спросила у Николая Ивановича, когда же это произошло, и он уверенно тоже назвал 1940 год. Чем объяснить такую аберрацию памяти? Ведь только после специальных изысканий, сопоставлений разных косвенных данных и, наконец, после опубликования точно датированной записи Ахматовой всякие сомнения были отброшены. Первая, и последняя, встреча двух поэтов происходила за две недели до начала Великой Отечественной войны. Объяснение нашей с Харджиевым ошибки очень простое. До войны у нас была другая психология, и все тогдашние события слились в нашем сознании в одну эпоху.

Нет бы вспомнить - в чем была суть встречи у Харджиева, нет, автор целый абзац прозябает, лишь чтобы дойти до тривиальнейшей мысли о том, что до войны у них была другая психология! Вот в этом и всё российское литературоведение состоит, за редкими, идейными исключениями (хоть плоских идейных попыток тоже предостаточно). Во всём сплошная археология и поиски микроскопических деталей быта. Не бытия...