Художник и смерть. Метаноите

[nandzed]

Это в психологии художника - говорить и глубоко говорить - про смерть и ее неизбежность, но не успевать чувствовать это, по крайней мере, постоянно - потому что у художника все переживания "идут в дело", трансформируются, так что у него может и не быть полноты пребывания в ощущении непостоянства жизни. Или он может переживать, но не йогически, а экзальтированно, с некоей внутренней позой, отвлеченностью, болезненностью... Он может привязаться к смерти и пытаться найти в этом опору - для полёта или просто стояния на ветру времени. Освобождается ли он при этом? Вряд ли. В этом есть момент убежища. Настоящий же йогин с осознанием непостоянства жизни испытывает освобождение - при жизни, а не тяготы или давления грядущего... Особенно всё проверяется в момент реальной смерти. Это тотально.

Но йогин говорит:



Если деянья ваши согласны с Дхармой – озлобите вы всех,
Слова правдивы, если лишь гнев они пробудят в большинстве,
И ум ваш если чист – они сочтут дефектом это!
Настало время скрыть свои стремленья.

Патрул 1-й

А художник не может скрыть свои стремленья. Это противно ему по определению. Как он будет себя вести, будучи йогином, практикуя осознанное умирание, вернее, движение жизни вспять? По сути, речь идёт о том, как практиковать невовлечённость, отдаваясь стихии творчества. Ну, если не лукавить и говорить только за себя, писание стихов само по себе для меня - медитация, требующая глубокого безобъектного сосредоточения и одновременно - задействования намерения, лишённого (по определению) жажды, вожделения бытия по отношению к строке, музыке, ритму. Это не медиумизм. И даже не просто напряжение паруса слуха, когда ловишь ветер. Ты даже не радист Господа Бога и не гидроакустик бездонного моря сансары (хотя всё это может быть параллельно:)))). Этим можно быть уже сейчас - более-менее, всё уже работает. А что за пространство, в котором необходимо теперь и дальше двигаться? Это пространство намерения.

Намерение - это работа той части твоего существа, быть может, главной, которую никто никогда не видел и не увидит среди людей прогуливающейся и попивающей лимонад в жаркую погоду. Но йогин как никто сталкивается с работой этой всегда подводной части айсберга своего существа, даже не личности. Как сплавить эту работу воедино? Настоящий, то есть естественный, выход только один - обнаружить недвойственную изначальность этих явлений в природе ума. Иначе говоря, открытие такого рода (а это было бы открытие, в литературе это никто не актуализировал ясно - потому что либо не мог, либо не понимал различия между обусловленно системным мышлением и свободным мышлением системами) - открытие такого рода будет совершенно оккультным в лучшем смысле этого слова. И уж конечно, оно не будет доступно для понимания литературных специалистов.

Такое открытие потребует реализации йогина, непременно её, то есть выхода его за пределы двойственности на уровне тела, речи и ума. Наши деятели литературы совершенно ничего не понимают в этом. Даже лучшие из них очень приблизительно "плавают" в вопросе чисто теоретически - культурный опыт современных российских литераторов здесь совершенно ничем не помогает. Здесь нужно очень конкретное практическое постижение в самом себе. Вот и остановимся на этом...