Сегодня день рождения Менады

[nandzed]

В России есть дурная манера - вспоминать о ней только в связи с чем-то российским - брак с Есениным, выступление у Толстого, описанное Горьким, в общем, сплошная омерзительно великая русская литература)))). Попав в Россию, она, как призма, лишь преломляла то, что было в этой стране. Так что российские похождения Айседоры Дункан говорят больше о России, чем об Айседоре.

Её совершенно заслуженно называли гениальной менадой, перевернувшей тогдашний танец - стоит помнить, что к серьёзному танцевальному искусству в то время относили лишь балет. То есть Дункан проявила новое содержание. Это не революция - нужно оставить столь же дурную привычку называть этим словом любой серьёзный сдвиг смысла где бы то ни было. Уверяю вас, и элитарный балет в своё время был вполне себе низкосортным (с точки зрения нынешних эстетов) развлечением для всяких королей-"солнце" и их развращённых братьев. Так что, когда говорят, что Айседора Дункан "иллюстрировала танцем произведения Бетховена и Чайковского", это больше звучит как детское, по сути, "доказательство" серьёзности искусства танца Дункан, нежели смысл прожитой ею жизни. Также и то, что великая Айседора "достигала большого эмоционального воздействия на зрителя", говорит больше о зрителе, нежели о ней. Представляю, как она чувствовала к концу жизни это непонимание, вспоминая глупость ценивших её мужчин и мстительную зависть женщин.

Её отец, будучи банкротом, сбежал от семьи ещё до рождения Айседоры. В итоге её мать осталась одна с четырьмя детьми на руках. Её родина - Калифорния, Фриско. Как она сама писала: "Характер ребенка определен уже в утробе матери. Перед моим рождением мать переживала трагедию. Она ничего не могла есть, кроме устриц, которые запивала ледяным шампанским. Если меня спрашивают, когда я начала танцевать, я отвечаю - в утробе матери. Возможно, из-за устриц и шампанского". Она была девочка с характером - в 13 лет она бросила школу и отдалась тогда уже очевидному призванию - танцам и музыке. К сожалению, на Айседоре осталось семейное клеймо - в 18 лет она уехала покорять Чикаго, и первый же большой роман был с женатым 45-летним мужчиной и был её провалом. К сожалению, в те времена не было специалистов по таким вопросам, и великая танцовщица в течение всей жизни положила массу сил душевных на попытки восполнить недостаток брака своей матери, ставший хроническим для Айседоры.

Карьера той Дункан, которую мы знаем, началась на светских салонных вечеринках, где танцовщицу подавали после десерта под шампанское. Американцы тогда были отнюдь не сексуально революционизированы - чванливых, но деятельных пуритан с одной стороны шокировала, с другой невероятно возбуждала новая тогда манера танцевать босиком. Женщина, которая ходит босиком, без декораций каблуков - это особое явление, а уж танцующая - тем паче. К 25 годам она смогла заработать денег достаточно, чтобы вывезти всю свою семью в Грецию, куда они прибыли в радикальных даже для Афин древнего покроя туниках и сандалиях. На её выступлениях пел специально нанятый там же хор греческих мальчиков. Клан Дункан, а они считали себя именно сплочённым кланом, даже ухитрился построить в Греции храм. Параллельно Айседора довольно серьёзно, насколько гений мог быть серьёзен))), изучала традиции древнегреческого пластического искусства.

Она имела вполне естественную (для другого времени) точку зрения на тело как на инструмент прямого выражения смысла и исповедовала т.н. свободный танец. Но важнее всего то, ради чего она освободила танец - под влиянием ли Ницше, а, скорее всего, в параллель, она всерьёз считала возможным пластическими средствами воспитать нового "Человека танцующего". Трудно сказать, насколько был своевременен этот творческий порыв, да это и неважно - если понимаешь и чувствуешь смысл, что выламывался в этом танце из ещё пахнущей, свежеоструганной рамки начала века. Она даже написала книгу - "Танец будущего", но она была достаточно беспомощна, как всё настоящее, чтобы убедить многих. Истинные движения жизни и смерти всегда невовремя и не по пути для спокойных будничных вод. Цельность смысла Айседоры Дункан, как всякая цельность, обозначилась во многих направлениях - она ввела моду на свободные, летящие покрои женской одежды. У неё были последователи, и даже успешные, в том числе в России, которые формализовали, насколько это было возможно, метод свободного танца и основали свои школы-студии.    

Цепь несчастных любовей сопровождала танец жизни Айседоры - талантливый страстный актёр Оскар Бережи, который предпочёл ей карьеру, потом - театральный постановщик Гордон Крэйг, от него Айседора родила в 29 лет долгожданную девочку, но отец её вскоре женился на другой женщине, с которой его связывали обязательства.



Далее рассказывает журналистка Ольга Проскурякова:

"В конце 1907 г. Дункан дала несколько концертов в Санкт-Петербурге. В это время она подружилась со Станиславским. Видя, как он восхищен ею, Айседора не могла удержаться от попытки превратить это в нечто большее. Она описывает этот эпизод в автобиографии: когда она однажды поцеловала его в губы, «у него был страшно удивленный вид… он, глядя на меня, с ужасом воскликнул: «Но что же мы будем делать с ребенком?» «Каким ребенком?» — поинтересовалась я. «Нашим, конечно». Я расхохоталась, а он посмотрел на меня с грустью и ушел». Тем не менее этот случай не разрушил их дружбы.

Айседора по-прежнему оставалась одинока. Однажды, когда она сидела в театральной гримерной, к ней вошел мужчина с вьющимися светлыми волосами и бородой, статный и уверенный. «Парис Юджин Зингер», — представился он. «Вот он, мой миллионер», — пронеслось в мозгу у Айседоры. Расточительную и эксцентричную танцовщицу неоплаченные счета всегда выводили из состояния равновесия. А счетов было много. Айседора, так нуждавшаяся в детстве, любила жить шикарно. И состоятельный поклонник пришелся очень кстати. Лоэнгрин, как называла его Дункан, был сыном одного из изобретателей швейной машинки, унаследовавшим внушительное состояние. Айседора привязалась к нему, они много путешествовали вместе, он дарил ей дорогие подарки и окружал нежнейшей заботой. От Лоэнгрина у нее родился сын Патрик, и она чувствовала себя почти счастливой. Но Зингер был очень ревнив, а Айседора не собиралась полностью отказываться от приобретенной такими трудами самостоятельности и не флиртовать с другими мужчинами; к тому же она постоянно подчеркивала, что ее нельзя купить. Однажды они серьезно поссорились, и, как всегда, когда ее любовные отношения давали трещину, она полностью погрузилась в работу.



В январе 1913 г. Дункан выехала на гастроли в Россию. Именно в это время у нее начались видения: то ей слышался похоронный марш, то появлялось предчувствие смерти. Последней каплей были померещившиеся ей между сугробов два детских гроба. Она немного успокоилась, лишь когда встретилась с детьми и увезла их в Париж. Зингер был рад видеть сына и Дидру.

Детей после встречи с родителями вместе с гувернанткой отправили в Версаль. По дороге мотор заглох, и шофер вышел проверить его, мотор внезапно заработал и… Тяжелый автомобиль скатился в Сену. Детей спасти не удалось.

Айседора не плакала, она старалась облегчить горе тех, кто был рядом с ней. Родственники, сначала удивлявшиеся ее самообладанию, стали опасаться за ее рассудок. Дункан тяжело заболела. От этой утраты она не оправилась никогда.

Однажды, гуляя по берегу, она увидела своих детей: они, взявшись за руки, медленно зашли в воду и исчезли. Айседора бросилась на землю и зарыдала. Над ней склонился молодой человек. «Спасите меня… Спасите мой рассудок. Подарите мне ребенка», — прошептала Дункан. Молодой итальянец был помолвлен, и их связь была коротка. Ребенок, родившийся после этой связи, прожил лишь несколько дней.

В 1921 г. Луначарский официально предложил танцовщице открыть школу в Москве, обещая финансовую поддержку. Однако обещаний советского правительства хватило ненадолго, Дункан стояла перед выбором — бросить школу и уехать в Европу или заработать деньги, отправившись на гастроли. И в это время у нее появился еще один повод, чтобы остаться в России, — Сергей Есенин. Ей 43, она располневшая женщина с коротко остриженными крашеными волосами. Ему — 27, золотоволосый поэт атлетического телосложения. Через несколько дней после знакомства он перевез вещи и переехал к ней сам, на Пречистенку, 20.

Удивительно, но при всем своем огромном желании любить и быть любимой Айседора лишь однажды все-таки вышла замуж. И то, получается, по расчету — Есенина иначе не выпускали с ней за границу. Этот брак был странен для всех окружающих уже хотя бы потому, что супруги общались через переводчика, не понимая языка друг друга. Сложно судить об истинных взаимоотношениях этой пары. Есенин был подвержен частой смене настроения, иногда на него находило что-то, и он начинал кричать на Айседору, обзывать ее последними словами, бить, временами он становился задумчиво-нежен и очень внимателен. За границей Есенин не мог смириться с тем, что его воспринимают как молодого мужа великой Айседоры, это тоже было причиной постоянных скандалов. Так долго продолжаться не могло. «У меня была страсть, большая страсть. Это длилось целый год… Мой Бог, каким же слепцом я был!.. Теперь я ничего не чувствую к Дункан». Результатом размышлений Есенина стала телеграмма: «Я люблю другую, женат, счастлив». Их развели, благо это так легко было сделать в России в то время.

Последним ее возлюбленным стал молодой русский пианист Виктор Серов. Кроме общей любви к музыке, их сблизило то, что он был одним из немногих симпатичных ей людей, с которыми она могла говорить о своей жизни в России. Ей было за 40, ему — 25. Неуверенность в его отношении к ней и ревность довели Дункан до попытки самоубийства. Неудачная, но тем не менее необычная жизнь великой танцовщицы уже подходила к концу. Буквально через несколько дней Дункан, повязав свой красный шарф, направилась на автомобильную прогулку; отказавшись от предложенного пальто, она сказала, что шарф достаточно теплый. Автомобиль тронулся, потом внезапно остановился, и окружающие увидели, что голова Айседоры резко упала на край дверцы. Шарф попал в ось колеса и, затянувшись, сломал ей шею.

Айседору похоронили в Париже, на кладбище Пер-Лашез.