Кирилл Кобрин о Кафке как косвенной характеристике русской литературы

[nandzed]

Кафка никогда не был «интеллектуалом», от слова «публичный», думаю, его могло бы стошнить, и – самое главное – он не был профессиональным литератором. Как и все гиганты модернизма ХХ века, он дилетант, любитель, аматер. Пруст – типичный светский дилетант. Джойс – дилетант-богохульник, дилетант-лингвист, дилетант-историософ. Беккет – вообще «подпольный человек». Борхес – мальчик из хорошей обедневшей семьи, начетчик, принципиальный аматер. Ну и Кафка – страховщик, снедаемый графоманией и графофобией одновременно. Дилетанты создали литературный модернизм; если бы не они, мы бы жили до сих пор в очень профессиональном бальзаковско-тургеневско-диккенсовском мире беллетристики. Собственно, бОльшая часть литературы в нем и живет сегодня — та, что зиждется на идее «романа», который «покупает» и читает «публика».

...Я, быть может, ошибаюсь, но Кафка и раньше, и сейчас практически никакого влияния на русскую словесность и русскую мысль не оказал. Все эти ужасные пошлые присказки, имеющие хождение в интеллигентских кругах, говорят только о том, что эти люди либо не читали его вообще, либо (что скорее всего) никогда не задумывались над прочитанным – и никогда не рефлексировали по поводу своего отношения к Кафке (и к своему мышлению о нем, буде таковое имело место). Так что здесь никаких изменений нет. Можно сколько угодно приводить имя Франца К. в качестве аллегории копеечного тоталитаризма, тягостного ужаса, клаустрофобии и проч., но пониманию это не способствует. Ведь надо прежде ответить на вопрос «почему»? Откуда этот кошмар? Как он устроен? Где он находится? Каково мое место в нем? Проще пошутить за водочкой «мы рождены, чтоб Кафку сделать былью» и спокойно продолжать жить по-прежнему, писать по-прежнему, думать по-прежнему. А ведь – если хорошенько обдумать все, написанное нашим пражанином – он как раз о том, что ЭТО НЕВОЗМОЖНО ТЕПЕРЬ.  То есть, невозможно жить, писать, думать, делая вид, что ничего не случилось. И тут мы переходим к более узкой проблеме, но, по моему мнению, очень важной. Русская проза сегодня существует, по большей части, так, будто никакого модернизма, никакого двадцатого века вообще не было. Это половодье новейших боборыкиных и куприных, бурный поток скитальцев и маминых-сибиряков, по поверхности которого носятся совписовские бумажные кораблики. Не было Кафки, не было Джойса, не было Беккета, не было Андрея Белого. Не было (говоря о более поздних временах) Леона Богданова, Беллы Улановской, Павла Улитина. Только Довлатов был. И Трифонов. Скучно это все.

http://morebo.ru/interv/item/kobrin-kafka