Олег Матвейчев о философии

[nandzed]

Сила духа, говорил Гегель, измеряется тем, как глубоко он может пасть и подняться вновь. Наши кабинетные ученые, стерегущие себя от падений, никогда не падали и не поднимались (так же, как большинство монахов тоько берегутся, ничего выдающегося из себя не представляя). Они мелки, как блохоловы. Аналогичными блохоловами, могильными червями и людьми, которые поднимают бурю в стакане воды, являются западные постмодернисты. Они, конечно, изучают искусство, политику и секс, но, на мой взгляд, надо все делать наоборот: быть в искусстве, политике и сексе, а писать как раз чистую философию. Повсюду – то философия познания, то философия тела, то философия техники, то философия языка. Это полное падение, которое пытается выглядеть так, как будто нет никакого падения. На деле эта метапозиция «поверхностна», труслива и самоубийственна для философии. Она уже не сможет пасть так, чтобы заново подняться, не может нырнуть в глубь вещей так, чтобы вынырнуть, скользя как клоп-водомерка. Однако я не склонен категорично выступать против академизма и отшельничества – дух дышит, где хочет, и все-таки резкие движения и падения «в практику» полезны.