О поэзии и поэтах в сталинской зоне. Каждый остается при своих

[nandzed]

Этот по-своему трогательный отрывок - из книги "Все потерять.. и вновь начать с мечты" Вадима Туманова. Известный во время сталинских посидок и ныне на всю Колыму человек. Друг Высоцкого. О его судьбе Высоцкий с приятелем даже пытались написать киносценарий "Чёрная свеча". Он не был закончен, но по его материалам в нулевые был поставлен фильм в жанре "истерн" "Фартовый". Фильм слабый. А вот жизнь у Вадима Туманова - сильная, не в пример усилиям творцов рассказать о ней. Лучше всего просто почитать его мемуары. В сети они есть. А я, собственно, заинтересовался сегодня вот этим отрывком, в котором фигурирует известный "поэт" Сергей Наровчатов и совершенно безвестный стихотворец Пётр Дьяков, сидевший о ту пору в лагере. Очень показательно, как проявляют себя оба. И какова их реальная, не "историческая" ценность для окружающих: 

"Петька Дьяков был родом из донской станицы Глубокой. Он учился в Ростове, в институте железнодорожного транспорта. Но девятнадцатилетнего студента, сочинявшего лирические стихи, навеянные есенинскими образами, арестовали за контрреволюционную пропаганду. Мы сидели вместе на Челбанье, он попал на Колыму много раньше меня. Освободившись, никуда не уехал – не к кому было, остался работать на прииске. В лагерях он отказался от многих увлечений детства и юности, кроме сочинения стихов. Писал в любой обстановке, на чем попало. Но даже когда он не записывал, а просто читал стихи, многие из нас их запоминали и повторяли, настолько они были мелодичны, трогательны, уводили в забытый и все-таки теплившийся в каждом мир – в мир любви, прекрасной природы, людской доброты. Многие строчки я помню до сих пор.

Все годы, которые мы провели вместе, были согреты созданным Петькиным воображением, выраженным в его стихах иллюзорным миром, в который он всех нас постоянно приглашал. Его стихи никогда не были напечатаны, но в моем архиве кое-что сохранилось. Хочу воспроизвести некоторые строфы не потому, что отношу их к вершинам поэзии, а чтобы передать душевное состояние одного из моих друзей, а с этим еще одну грань лагерной жизни.

        Высоко в туманном поднебесье,
        Чуть пониже облачных полей,
        Раздаются клекотные песни
        Еле видных глазу журавлей.
        Улетают, говорят, далеко
        Эти птицы от холодных вьюг
        И морозов Северо-Востока
        В сентябре неласковом на юг.
        И всегда, в погоду и в ненастье,
        Я спешу, чтобы на них взглянуть,
        Пожелать им истинного счастья
        И обратный с юга добрый путь.
        Их стремленье к югу вековое
        Мне понятно в зябком сентябре,
        Ведь не зря листвянки плачут хвоей
        И ложится иней на заре.

Знаю точно, Петя отправил стихи в Магадан известному поэту Сергею Наровчатову. Тот ответил, как Петьке показалось, высокомерным письмом, советуя не подражать Есенину, а учиться у Маяковского – писать остро, на злобу дня. Петька сочинил вызывающий, озорной стихотворный ответ:

        Не будь в сужденъях, парень, тороплив,
        обдумай все и не кричи до срока.
        В том, что влюблен я в прелесть трав и ив,
        большого мне не видится порока.
        Согласен, что поэт во всем трибун.
        Но ты заметь: поэт, а не сорока.
        Ведь люди – общество, а не табун,
        на выкриках не выедешь далеко.
        Я музу, словно женщину, люблю,
        а из нее ты хочешь вышколить солдата.
        За это Маяковского хвалю —
        он эту бабу вы…л когда-то.