Безупречность

[nandzed]

karamelkina.livejournal.com/241381.html

Комната, где жил, вернее, был прописан Введенский, была совсем пуста, только в одном углу валялись какие-то лохмотья и старые одеяла. Хозяин усадил нас на подоконник, а сам опустился на ложе. Поэты закурили, и Саша рассказал следующее.
Когда раздался звонок, и ему крикнули соседи, что это «фин», он ловко нырнул под тряпки и притворился спящим. Ноги его торчали, и «фин» долго его будил, потом положил бумаги на окно и строго стал допрашивать о заработках, договорах, наживе. Введенский вяло сознался, что «что-то было, что он ничего не помнит, что деньги сует в карман, отходя от кассы, их не считает и сейчас же пропивает в культурной пивной под Детгизом». Они долго пререкались, около часу стоял над лежащим Сашей собиратель налогов и наконец, сказал:
- Я опишу имущество.
- Пожалуйста.
- Да у вас ни черта нет!
- Как же – вот, описывайте.
На двери огромным гвоздем была прибита черная дамская перчатка.
- А стола нет – где едите?
- В столовой Ленкублита.
- А стихи где пишете?
- В трамвае.
- Да неужто вы здесь спите?
- Нет, я сплю у женщин.
- Закурить есть?
Введенский вынул из кармана смятую коробку:
- Прошу.
Они сели рядом на тряпки, и фининспектор сказал:
- Да, ну и житуха у вас, хуже нашей – собачья.