www.novayagazeta.ru/data/2011/045/12.html
Во-первых, российский человек не пассивный, а агрессивно неподвижный. Разница значительная, ведь неподвижность, в отличие от пассивности, — рационально продуманная стратегия выживания в среде, в которой нет проторенных путей к успеху, а любой шаг (или толчок) в сторону может вести к необратимым потерям.
Во-вторых, российская власть и «ее» народ живут в состоянии «развода по-советски», продолжая из безысходности сосуществовать в одной квартире, но, после долгих лет чрезмерно интимных отношений, стараются не мешать друг другу жить. В этом, полагаю, и заключается постсоветский общественный договор: ни элита, ни массы серьезно не посягают на удобство и (относительное) процветание другой стороны.
В-третьих, жить с бывшей супругой неприятно. Каждый пытается жить своей жизнью, а входная дверь, к примеру, одна. Так и в стране, где и элита, и народ (в своей прекрасной индивидуальности) относятся к общественным пространствам как к своим, пытаясь навязать другим (но не себе) правила «общественного поведения», рассчитанные на то, чтобы максимизировать собственную, частную выгоду от общественного достояния. Иными словами, это и мигалки, и стихийные парковки на тротуарах, и свалки в лесу, и охота с вертолетов, и полное взаимное раздражение.
В-четвертых, выход есть. Успешные, умные, подвижные, инициативные (и особенно молодые) российские люди, желающие жить другой жизнью, но отчаявшиеся строить в России Европу и не готовые уехать (таких не так мало), уходят в то, что я бы назвал «индивидуальной модернизацией». При помощи интернета, глобализации культуры и экономики и доступных авиабилетов они строят вокруг себя мир, который неподвластен российской реальности, и в этом мире и живут. От страны нужны лишь загранпаспорт, отсутствие неудобных запретов (на тот же интернет, к примеру) и относительная безопасность.