Ламдрэ. Согласование видения опыта с личными особенностями

[nandzed]

Оригинал взят у kata_rasen в Ламдрэ: заря просветления. Глава 6: Согласование видения опыта с личными особенностями

Сегодня я бы хотел поговорить о том, как мы согласуем видение опыта со своими индивидуальными особенностями. Каким образом мы узнаём, что перешли от нечистого видения к видению опыта? Допустим, много лет назад нам пришлось попасть в неблагоприятную ситуацию, но теперь мы видим её в каком-то ином свете. Тут даже не обязательно быть верующим; с годами восприятие событий прошлого может перемениться хотя бы уже потому, что мы становимся взрослее. Иметь гибкий ум можно и без всякого изучения религии. Даже если мы никогда не достигали состояния транса при медитации, мы в любом случае имеем опыт переживания транса, связанного с жизненными страданиями. Не следует думать, что видение опыта бывает только у тех, кто целыми днями медитирует. Видению опыта достаточно секунды, чтобы возникнуть. И нельзя сказать, чтобы это случалось только во время ретритов. Видение опыта может настигнуть нас и тогда, когда мы заняты своими обычными повседневными делами. Но если мы будем учиться, думать и медитировать, то видению опыта будет проще развиться.

Большинство из нас только тогда принимает учение полностью, когда основательно его обдумает, а после этого проверит в реальной жизни. И из всего обилия услышанного для проверки мы выбираем обычно только несколько вещей, а потом более всего ценим те, которые у нас сработали. Только через применение на практике учения становятся для нас чем-то жизненным.

А если у нас нет никакого личного опыта в применении учений, то они остаются для нас всего лишь набором догм. Либо мы просто идентифицируемся с определённой группой людей, становимся частью толпы и занимаемся коллекционированием выполненных простираний. Но когда мы на самом деле связываем свою жизнь с учением, когда мы применяем его к решению своих проблем, то мы уже не просто зубрим учение – мы его впитываем. Слушая учения о законе кармы или о сострадании, мы можем ощутить, что их очень легко принять, потому что они наглядно подтверждаются нашей же собственной жизнью. Когда учения полностью интегрированы в жизнь, мы уже не нуждаемся в том, чтобы они были совершенно ясны нам на уровне логики. У нас и без этого получается их придерживаться. И заниматься убеждением окружающих в истинности учений нам тоже больше не нужно, потому что мы и так в ней уверены. В нашем сердце нет никакой неудовлетворённости. Таким образом видение опыта работает в отношении учений. Но чтобы достичь такого уровня, необходимо учиться, думать и практиковать. А духовный опыт будет приходить по мере медитативной практики. И если мы впитаем учение в себя, то даже не будучи особенно искусными в рациональном его изложении, мы всё равно будем исподволь передавать его другим людям – сообразно их нуждам и личным особенностям.

Сказано, что когда человек объясняет учение с позиции интеллекта, то это объяснение не таково, как то, которое даётся с опорой на личные достижения в медитации. Помните, что многие учения были даны Буддой отнюдь не в форме ясно структурированной лекции, а большую часть времени он вообще молчал. Что до его общения с учениками, то оно в основном происходило не на словах, а на более тонком уровне. На самом деле, реальная необходимость в обильном использовании речи существует только для грубой человеческой коммуникации. Для истинного общения слова не обязательны. И на тонком уровне люди очень много взаимодействуют между собой – независимо от того, религиозны они или нет.

Когда мы осваиваем медитацию, то учимся к любому возникающему отвлечению применять подходящее противоядие. Но процесс этого научения может оказаться совсем не таким, как мы его представляли. Инструмент всегда кажется неудобным, если его используешь впервые. Однако со временем происходит привыкание, формируется навык, и трудностей возникает уже гораздо меньше. Мы сидим во всё более правильной позе, всё лучше чувствуем время. Нам удаётся воспитать в себе такую внутреннюю дисциплину, какой немногие могут похвастаться. Когда мы выделяем время под систематическую практику медитации, наша жизнь преображается в корне. Мы становимся очень уверенными в себе. Однако если человек даёт обязательство медитировать, а потом оказывается неспособен его выполнять, то его самооценка падает. Когда начинающий по какой-то причине день или неделю не практикует, то затем ему может потребоваться некоторое время, чтобы вернуться к уже достигнутому уровню. В основном это бывает связано с тем, что человек нетерпимо относится к пропускам практики, не может простить их себе. Но когда мы достигаем определённой духовной зрелости, то начинаем понимать, что пропустить что-либо невозможно, потому что не существует объекта пропуска. И мы любое своё занятие делаем частью практики. Когда мы достигаем такой степени гибкости, для видения опыта остаётся гораздо меньше препятствий. Ни одна минута формальной медитации теперь не уходит впустую. Мы не тратим времени на тревожные мысли о своих прошлых неудачах. И с каждой сессией мы продвигаемся вперёд, даже если садимся медитировать после длительного перерыва.

Видение опыта у медитирующих проходит в своём развитии пять уровней. Первое, что бросается в глаза практически любому человеку, когда он начинает заниматься какой-либо медитацией, – это то, что его сознание переполнено мыслями. (И некоторые, обнаружив это, начинают не на шутку воевать со своим мышлением.) «Слишком много мыслей!» – это первое яркое впечатление, которое у нас возникает, когда мы достаточно расслабляемся физически, и ум начинает сосредоточиваться. Начинающие вдобавок склонны воспринимать мысли как нечто отдельное и независимое. Им не хочется думать, что их мысли и есть они сами. Название этой первой стадии – «обнаружение мыслей». Это очень ценная стадия. Не то что бы тут происходило какое-то выдающееся осознание – всё-таки мысли воспринимаются здесь как нечто внешнее, – но тем не менее, это очень важный этап. Здесь мы имеем прекрасный наглядный пример работы нечистого видения. Как правило, мы не отождествляемся со своими мыслями. Они нам кажутся отдельными, существующими независимо от нас объектами. Обнаружив в себе множество мыслей, большинство медитирующих затем усиленно пытается вернуть своё внимание к объекту медитации. На этом этапе они ещё не осознают, что этот объект есть не более чем опорная точка, которая нужна не ради самой себя, но ради отвлечений, возникающих в связи с ней. Как бы много для нас ни значил наш объект медитации, большую часть времени наше внимание будет обращено не к нему, а к тем самым отвлечениям, от которых начинающим так хочется избавиться. И тут у нас возникает вопрос: а что с этими отвлечениями делать? Если медитирующий достаточно опытен и получал соответствующие наставления, то он постепенно отучает себя от того, чтобы воспринимать мысли как нечто внешнее по отношению к себе. Но чтобы осознать мысли нераздельными с собой, иметь подробные наставления по этому поводу недостаточно. Мы проведём очень много времени на коврике для медитации, прежде чем эта нераздельность станет для нас очевидной.

Будет такой момент, когда, продолжая воспринимать мысли как нечто внешнее, мы почувствуем, что нам удалось отбить их атаку. Наша концентрация стала лучше, и поток отвлекающих мыслей, прежде такой бурный, теперь заметно мелеет. У нас даже может возникнуть некоторая эйфория. Это уже второй уровень видения опыта – «истощение мыслей». Мы ещё не осознали, что мысли являются частью нас; сейчас они представляются нам независимыми сущностями, которыми мы понемногу учимся управлять. Но поскольку теперь мысли возникают нечасто, то мы начинаем спрашивать себя, а были ли вообще когда-нибудь внешние по отношению к нам мысли. И постепенно понимаем, что не было. В этот момент мы начинаем переходить от изучения воспринимаемого к изучению воспринимающего.

Практикующий становится более созерцательным, поскольку теперь он больше наблюдает за собой, чем за своими мыслями. И в результате на какое-то время мысли исчезают полностью. Это третий уровень видения опыта – «уничтожение мыслей». «Наконец-то я избавился от мыслей! – думает практикующий, дойдя до этого этапа. – Вот теперь-то в моей медитации начнётся настоящий прогресс!» Он начинает испытывать экстаз во время медитации. И как следствие, оставляет усилия и расслабляется. Ему кажется, что он подошёл к концу пути и теперь вполне может отдохнуть. Но это ощущение обманчиво. Когда все мысли внезапно исчезают, расслабляться на самом деле не следует. Это уловка мыслей, и если мы на неё попадаемся и позволяем себе расслабиться, то мысли из ничего вдруг возникают снова, и в огромном количестве. Неожиданный наплыв мыслей нас встряхивает, мы сосредотачиваемся на них, но как только мы это делаем, они опять исчезают. Если медитирующий достаточно зрел, то в этот момент он понимает, что мысли не обладают собственной сущностью, а являются частью ума и по природе своей преходящи. Мысли на этом этапе обычно очень образные, эмоционально насыщенные. Мы можем даже расплакаться из-за какой-то из них. Это связано с тем, что в это время мы вносим серьёзные коррективы в привычный ход мышления, и мысли пытаются течь вместе с нашей энергией, следуя по системе каналов, но мы блокируем их активность. И как результат – становимся очень эмоциональными.

На четвёртом уровне нам ещё трудно отождествиться со своими мыслями, но и внешними по отношению к себе мы их уже не считаем. Мысли то наступают на нас, то отходят. Их количество сильно колеблется, и иногда их не бывает совсем, а в другое время мы оказываемся просто переполнены ими. Поведение мыслей напоминает в это время волны на поверхности океана. Это так и называется – «опыт океана с волнами». Нам хочется пребывать в глубокой, как океанская бездна, концентрации, но мы не можем остановить волны – не можем удержать состояние покоя. На этом этапе мы ещё уверены, что от волн можно как-то избавиться. Мы не способны принять их как часть океана. Возникая как бы ниоткуда, в наш ум просачиваются чувства печали и одиночества, – это к нам возвращается то, что мы постоянно переживали, но с чем не разбирались как следует. Глубоко укоренившиеся в нас, эти чувства теперь стремятся выйти на поверхность, возникая как волны на океанской глади.

Очень важный вопрос состоит в том, каким образом мы взаимодействуем с этой реальностью. К этому моменту ум представляется нам океаном, проблема которого состоит в том, что он волнуется. Но это делают все океаны! Мы не сможем оставаться в состоянии медитации, пока не научимся принимать волны. Если человек не осознаёт, что столкновение с отвлечениями есть некая неизбежность (особенно на данном этапе), он постоянно будет чувствовать, что мешает самому себе. Пока мы продолжаем рассматривать отвлечения как нечто внешнее и нежелательное, отвлечения остаются для нас проблемой. Мы поступим более здраво, если будем рассматривать их как попытки дезактивироваться, предпринимаемые нашей обыденной личностью. Поскольку прежде мы её никогда не отключали, то теперь, когда мы начинаем делать это впервые, она дёргается, как машина, которой резко нажали на торомоза. Всё содержимое летит со своих мест, пассажиры по инерции продолжают двигаться вперёд и не сразу замечают, что машина уже остановилась.

На этом этапе у нас всё ещё присутствуют загрязнения восприятия, хотя видение опыта уже подталкивает их к трансформации. Это как с пробуждением от кошмарного сна: мы знаем, что на самом деле ничего не произошло, но у нас всё равно остаётся неприятный осадок. И вот мы продходим к пятой стадии – той, на которой медитирующий уже не проводит различий между волнами и океаном. Сам океан не замечает, что на его поверхности есть волны, – это люди обращают на них внимание, потому что они хотят, чтобы океан был спокойным. Но если не присваивать явлениям статуса глобальных проблем, то они и не будут восприниматься как проблемы. Вот тут наступает момент, когда медитирующий распознаёт в отвлечениях и мыслях себя самого. И дальше он уже не мешает рождаться мыслям, а рассматривает себя через них. Медитируя, он постепенно дезактивирует свою старую личность. К тому моменту личностей у медитирующего оказывается две – старое, привычное «я» и «я» практикующего йогина. И личности эти довольно сильно отличаются друг от друга. Поскольку медитирующий не может отказаться от воспоминаний о прошлом, то неизбежно оказывается сидящим на двух стульях: тело и большая часть опыта у него от старого «я», но при этом у него ещё есть опыт йогина, который он получил в медитации. Попробуйте для наглядности представить, что в вас вселился дух из Новой Гвинеи, и вы заговорили на новогвинейском. На изгнание духа потребуется некоторое время; а после выхода из транса вы ещё какое-то время потратите на то, чтобы заново обосноваться на своей территории. Трансформация сознания, которая осуществляется в медитации, также происходит на уровне глубокого транса. И если человек не имеет опыта пребывания в четырёх дхьянах, то старая личность остаётся скрытой от него, осложняя продвижение по этим пяти стадиям.

Разворачивание пяти уровней видения опыта не обязательно происходит в рамках одной сессии, и не всегда оно строго последовательно. Мы можем, например, периодически попадать сразу на третий уровень, не проходя перед этим ни первого, ни второго. Имея за плечами годы медитативной практики, мы можем вообще не сталкиваться с первыми тремя уровнями, а постоянно находиться на четвёртом и пятом. А бывает, что человеку удаётся доходить до четвёртого и пятого уровня, но он всё равно иногда застревает на первом. И это не значит, что он регрессирует. Просто ему сковывает ум обыденное восприятие, и из-за этого он испытывает трудности с тем, чтобы войти в медитативное состояние.

На пятом этапе видения опыта реализуется девятый уровень медитации шаматхи, а это уже основа для развития випашьяны. К этому моменту в уме не остаётся ничего, что могло бы вызвать отклик у «я». Ум ничем не захватывается, объекты перестают быть притягательными для него, и теперь мы можем полностью сосредоточиться на том, что нам нужно. Мы опустошили личность и почти осознаём бессамостность, мы способны пребывать в трансе, входить в четыре дхьяны. Но если у нас до сих пор нет махаянской установки, и мы используем видение опыта только для того, чтобы освободиться самим, то наше достижение будет довольно скромным. Мы просто попадём в «ловушку устранения самости». Но если мы следуем Махаяне, то мы защищены от этой опасности, поскольку поддерживаем в себе альтруистичное намерение – освободить также и всех остальных живых существ. Это намерение не даёт нам замыкаться в собственных инсайтах. Находясь на позиции альтруизма, мы стараемся передавать свой опыт другим, чтобы они тоже извлекли из него пользу.

Согласно учению Махаяны, уровней просветления, или бхуми, существует десять. Возможность их реализации появляется после достижения випашьяны. Вступление на первую бхуми, собственно, и происходит при получении опыта випашьяны, когда практикующий осознаёт бессамостность. Риск захватиться этим достижением довольно велик: практикующим часто кажется, что они достигли наивысшей цели, и больше им ни к чему стремиться не надо. Эта стадия внутренне противоречива: с одной стороны, мы осознаём бессамостность; но с другой стороны, испытывая состояние, которое кажется нам приятным, мы жаждем удержать его. По этой причине многие на этом месте застревают. Тогда о них говорят, что они попали в «ловушку бессамостности». Если у человека недостаточно заслуг и мудрости, то он здесь увязает и дальше не движется. Насколько реально ценен опыт переживания бессамостности, это тема большого числа дебатов между буддийскими и небуддийскими школами.

Видение опыта – это не только осознавание того, что сансара на самом деле не является сансарой, но также осознавание того, что субъект, воспринимающий сансару, не существует. А раз личности нет, значит все её внутренние богатства ничего не стоят? Дойдя до этой мысли, большинство людей оказывается в состоянии шока: они не знают, что с этим делать. Именно поэтому многие школы настаивают на том, что учение должно изучаться в строго определённом порядке. Начинающим не объясняют пустоту, поскольку существует вероятность, что они не справятся с этим учением и отреагируют на него впадением в нигилизм. А Будда добивался отнюдь не этого! Ведь если мы будем последовательно придерживаться нигизма, то нам придётся отбросить закон причины и следствия. Пока ученик не обладает достаточным количеством заслуг и мудрости, осознание пустоты может подтолкнуть его к принятию крайних взглядов – отрицанию закона кармы и концепции реинкарнации, – и, как следствие, к отказу от соблюдения нравственности. Поэтому махаянские учителя и говорят, что ежедневная практика медитации – шаматхи или випашьяны – очень хороша как средство для снятия стресса, но если это единственное, чем человек занимается из практики, то больше она, по сути, ничего особенного не даёт. Чтобы двигаться к просветлению, нужно накапливать заслуги и мудрость. Кроме того, мы не можем достичь истинной реализации, пока не очистимся от дурной кармы. Поэтому ученикам обязательно даются практики, направленные на очищение кармы и накопление заслуг. Прежде чем вы обретёте абсолютное воззрение, нужно выполнить предварительные практики – нёндро. Если сравнивать практику с посещением ресторана, то предварительные практики – это закуска, а главное блюдо –постижение пустоты. И если вы не будете делать нёндро, то главного блюда не получите! Соответственно, в курсе учений Ламдрэ сперва даются наставления по шаматхе и випашьяне, затем – по предварительным практикам, и только после этого объясняется воззрение.

Первые дни учений Ламдрэ – недели полторы приблизительно – посвящаются нечистому видению, видению опыта и чистому видению. Учения по бодхичитте и шести парамитам даются в рамках учений по видению опыта. Что же касается учений по чистому видению, то они очень кратки – это определяется характером самой темы. За эими учениями следует передача обетов бодхисаттвы. Предварительно учитель объясняет ученикам, что человек, узнавший о Махаяне и пожелавший ей следовать, обязательно должен принять эти обеты, поскольку даже развив отречение и веру в закон причины и следствия, приняв прибежище в трёх драгоценностях и занимаясь медитацией шаматхи, всё же можно быть мотивированным одним только желанием личного освобождения. Чтобы от этого застраховаться, нужно принять обеты бодхисаттвы; а затем уже можно углубляться далее в практику. Мы должны выверить свою мотивацию, чтобы не питать ограниченно эгоистических намерений в отношении этого рождения и рождений будущих.

Здесь расходятся пути Махаяны и Тхеравады. По таким темам, как закон кармы, три драгоценности и ущербность сансары, разногласий между этими школами нет, однако у них различные позиции по вопросу о том, следует ли практикующему использовать альтруизм в качестве основной мотивации для продвижения по пути. Последователи Тхеравады считают, что каждый должен помогать себе сам, поскольку никто не может спастись за другого. Но со временем и они осознают истинный смысл учений о метте, любящей доброте, хотя поначалу эти учения могут не вызывать у них никакого особого интереса. И дело тут вовсе не в том, способен ли человек отречься от мира и вести жизнь аскета. Одной аскезы для продвижения недостаточно. Люди идут на самые разные жертвы, это отнюдь не редкое явление, но оно при этом совершенно необязательно сопровождается каким-то духовным прогрессом.