Контакты, Или даймон Вернадского

[nandzed]

 Наткнулся на выдержки из дневников Владимира Вернадского 20-х годов (а он писал их всю жизнь) -
о природе его озарений и по части ноосферы и по части "живого вещества":

«Я по природе мистик, - писал Вернадский, - я интересовался религиозно-теологическими построениями, спиритизмом...
чувствовал вокруг себя присутствие сущностей, не улавливаемых теми органами чувств, которые дают пищу логическому мышлению...»

57-летний ученый в тот год только что пережил заболевание сыпным тифом и был на грани смерти:

«В мыслях и образах мне пришлось коснуться многих глубочайших вопросов бытия и пережить как бы картину моей будущей жизни до смерти. Это не был вещий сон, так как я не спал - не терял сознания окружающего. Это было интенсивное переживание мыслью и духом чего-то чуждого окружающему, далекого от происходящего. Это было до такой степени интенсивно и так ярко, что я совершенно не помню своей болезни и выношу из своего лежания красивые образы и создания моей мысли, счастливые переживания научного вдохновения».

«Вторник, 9.III.1920.
Не писал более месяца. Перенес сыпной тиф. И сейчас нахожусь еще в состоянии выздоровления. Слаб. Пишу всего полчаса - в первый раз. Мне хочется записать странное состояние, пережитое мною во время болезни. ...Помню, что среди физических страданий, во время впрыскивания физиологического раствора и после, я быстро переходил к тем мыслям и картинам, которые меня целиком охватывали. Я не только мыслил и не только слагал картины и события, я, больше того, почти что видел их, а может быть, и видел, и, во всяком случае, чувствовал - например, чувствовал движение света и людей или красивые черты природы на берегу океана, приборы и людей. А вместе с тем я бодрствовал.
 
Я хочу записать, что помню, хотя помню не все. То же советуют мне близкие - Наташа (жена Вернадского - ред.), Нина (дочь), Георгий (брат), которым я кое-что рассказывал. И сам я не уверен, говоря откровенно, что все это плод моей больной фантазии, не имеющий реального основания, что в этом переживании нет чего-нибудь вещего, вроде вещих снов, о которых нам, несомненно, говорят исторические документы. ...И может быть, в случае принятия решения: уехать и добиваться Института живого вещества - действительно возможна та моя судьба, которая мне рисовалась в моих мечтаниях?»

«11. III.1920.
...Подошла старость, и я оценивал свою работу как работу среднего ученого... Эта оценка за последние месяцы претерпела коренное изменение. Я ясно стал сознавать, что мне суждено сказать человечеству новое в том учении о живом веществе, которое я создаю, и что это есть мое призвание, моя обязанность, наложенная на меня, которую я должен проводить в жизнь - как пророк, чувствующий внутри себя голос, призывающий его к деятельности. Я почувствовал в себе демона Сократа.   Сейчас  я  сознаю,   что  это  учение  может  оказать  такое  же влияние, как книга Дарвина, и в таком случае я, нисколько не меняясь в своей сущности, попадаю в первые ряды мировых ученых.

Любопытно, что сознание, что в своей работе над живым веществом я создал новое учение и что оно представляет другую сторону - другой аспект - эволюционного учения, стало мне ясным только после моей болезни, теперь. ...Но вместе с тем старый скепсис остался. Остался, впрочем, и не один скепсис. Я по природе мистик; в молодости меня привлекали переживания, не поддающиеся логическим формам... у меня часто были галлюцинации слуха, зрения и даже осязания. Особенно после смерти брата. Я старался от них избавиться, не допускать идти по этому пути, ибо мне было мучительно чувство страха, когда я оставался один в комнате (даже днем). ...Я был лунатиком, так же как мой отец и дед (мистик, доктор, кажется, очень выдающийся человек), и Георгий был им в детстве. Я помню до сих пор те переживания, которые я чувствовал, когда сны состояли из поразительных картин - переливов в виде правильных фигур, разноцветных огней. По-видимому, в это время я начинал кричать (не от страха). Но когда подходили ко мне близкие, больше помню отца в халате, которых я любил, я начинал кричать от страха, так как видел их кверху ногами. Из всего этого у меня сохранялись долго сны звуков... я во сне слышал музыку, и сны полетов. ...Это приятные, возвышающие человека сны.
...Во время болезни я продиктовал кое-что Наташе. ...В двух областях шла эта работа моего сознания во время болезни. Во-первых, в области религиозно-философской и, во-вторых, в области моей будущей судьбы в связи с научным моим призванием. На них первых я и остановлюсь».

"...Главную часть мечтаний составляло построение моей жизни как научного работника и, в частности, проведение в человечество новых идей и нужной научной работы в связи с учением о живом веществе. ...Основной целью моей жизни рисовалась мне организация нового огромного института для изучения живого вещества и проведение его в жизнь, управление им. Этот институт, международный по своему характеру, т. е. по темам и составу работников, должен был являться типом тех новых могучих учреждений для научной исследовательской работы, которые в будущем должны совершенно изменить весь строй человеческой жизни, структуру человеческого общества. Мои старые идеи ...явно потеряли реальную основу в крушении России. Не по силам будет изможденной и обедневшей России совершение этой мировой работы, которая казалась столь близкой в случае ее победы в мировой войне. Мне ясно стало - в этих фантастических переживаниях - что роль эта перешла к англосаксам и Америке".

"...Так шла жизнь почти до конца. Я как будто бы стал во главе Института, когда мне было 61-63 года и оставался им до 80-84, когда ушел из него и поселился доживать свою жизнь в особом переданном мне здании с садом, не очень далеко. Здесь я всецело ушел в разработку того сочинения, которое должно было выйти после моей смерти, где я в форме отдельных мыслей и отрывков пытался высказать и свои заветные мысли по поводу пережитого, передуманного и перечитанного, и свои философские и религиозные размышления. Частию это были те наброски, которые я делал в часы досуга и стороннего чтения, частию вновь написанные. Ярко пробегали в моей голове во время болезни некоторые  из  этих  мыслей,  которые  казались  мне  очень  важными  и обычно фиксировались в моем сознании краткими сентенциями... Я помню, однако, что некоторые из этих мыслей имели характер гимнов (которых я никогда не пробовал раньше писать). Умер я между 83-85 годами, почти до конца или до конца работая над «Размышлениями». Я писал их по-русски и очень заботился, чтобы одновременно вышел точный английский перевод. ...Так закончилась моя жизнь».

То есть человек всю свою жизнь просмотрел. Я тоже видел многое из многих лет своей жизни заранее. Но так то Вернадский, можно мне сказать, а то ты. А мне просто интересно, как это бывает у других, даже не у вернадских...

По поводу (писатель Белимов о контактерах):

"Распространенное мнение, будто выходят на контакт люди в основном малообразованные, при углубленной проверке оказалось не совсем верным. С помощью анкетирования выявлено, что более 70 % контактантов имеют высшее или среднее специальное образование, то есть это люди развитые и хорошо образованные. Просто они менее склонны афишировать свою связь с неизвестными разумными субстанциями, пытаясь разобраться во всем самостоятельно, тогда как токарь дядя Вася или птичница тетя Поля пишут во все инстанции в надежде, что им все объяснят «товарищи ученые, доценты с кандидатами». Подозреваю, что по-настоящему высокообразованные люди, скажем, доктора наук или академики, в редчайших случаях могут признаться в подобном «наваждении». Слишком высок их авторитет в обществе и слишком многим они рискуют в своей карьере, чтобы обнародовать сомнительные факты о себе.
На моей памяти был лишь один случай, когда знакомый мне по научным конференциям доктор технических наук Л. С. Прицкер не убоялся чужого мнения и сначала подробно рассказал, а потом и описал в своих книгах особенности феномена с открытием собственного сознания. Правда, позже подобных фактов стало больше.

Как вспоминал Прицкер, произошло это в присутствии четырех человек поздним вечером 10 февраля 1990 года в его собственной квартире в Алма-Ате. «У себя дома я стал окутываться с головы до ног полупрозрачным энергетическим туманом, - рассказывал Леонид Семенович. - Он накрывал меня сверху, окутывая как бы шатром или колоколом. В темя словно впились две иголочки, мозг резало вдоль и поперек, вибрация охватывала тело. Помню, что жена и друзья смотрели на меня с испугом, от кокона на них шел жар. Все молчали, я только спросил, не землетрясение ли это. Через 20-30 секунд все кончилось. Мое состояние было шоковым, резко поднялась температура...»
 
Когда друзья ушли, Леонид даже не смог дойти до спальни, уснул на диване в гостиной, где все произошло, и проспал 36 часов подряд. После этого он вдруг стал ощущать постепенный прилив сил, исчезли все болезни, развились мощные экстрасенсорные способности. Но главное - у Прицкера открылась способность видеть невидимый живой мир, окружающий нас, и делать весьма качественные фотографии обитающих в нем сущностей и не наблюдавшихся глазом НЛО. Как человек с техническим складом ума, Леонид Семенович сразу поставил приобретенные им качества на научную основу, сочетая наблюдение, эксперимент и анализ, вырабатывая методику поиска и исследования открывшихся его глазам новых горизонтов непостижимой Природы. Это был прорыв «нашего» человека, ученого и исследователя в мир Зазеркалья, который мы называем параллельным, или Тонким миром, но пока очень и очень слабо представляем его природу. И более десятка лет он смело шел по тернистому пути описания незримого, сверяя собственные открытия с достижениями других исследователей. Но не так давно Леонида Семеновича не стало... А его коллеги до сих пор делают вид, что никаких признаний вроде и не было".
 
Вывод: Познание - везде, и везде оно сопровождается трусливыми, малодушными и агрессивными в своем неведении "попутчиками", даже если таким попутчиком оказывается академик Гинзбург (главный противник "лженаук"), все равно противно. А может и вдвойне... Как из истории про сакьяпинского ламу, который практиковал Хеваджру и по смерти стал демоном, то бишь, имея кучу йогических сил, но, будучи дерьмом по сути, стал очень опасен для живых. И как-то его встретил сакьяпинский же лама, практиковавший тантру Победителя Царя смерти, но не смог, несмотря на все силы свои, одолеть. И тогда он просто заплакал от мысли, что некоторые, имея возможность практиковать такие благословенные учения, как Хеваджра, становятся вредящими демонами. Заплакал, а демон... вдруг растворился.

Вот так и академик Гинзбург со присными - хочетца плакать и вообще тоскливо от мысли, что такие умы человеческие могут быть такими тупорылыми...