nandzed: (Default)

Из   московских   разговоров   осени   1926   года

Брик назвал некоторых писателей плакальщиками. «Их слезы не внушают доверия».

Я сказала: «Так ведь плакальщики существуют не для того, чтобы внушать доверие к своему чувству, а для того, чтобы возбуждать чужое».

("Литература плакальщиков" всегда имела место. Претензии к ней со стороны нелюбителей так же странны, как если бы существовали беллетристы-философы - если вы, конечно, не смешали даже беллетристов с мыслителями по одному лишь общему признаку мышления вашему неразличению (впрочем, склонность изобретать велосипед в литературе не столь уж безобидна) - прим. nandzed)



Разговор   со   Шкловским

— Не думайте, вы такой же сумбурный человек, как Тынянов...

— Да, я сумбурный человек, но я не настаиваю на своем сумбуре, а Юрий Ник. настаивает, — он хочет стабилизировать сумбур.

Дочитала сегодня «Москву под ударом»... Вначале все раздражает; и больше всего то, что все, что было в прежних вещах Белого тенденцией, стало здесь проявленной, почти аккуратной, системой. ...Важным оказывается одно, что пишет большой писатель; и плохая книга хорошего писателя отодвинула, расшвыряла хорошие книги плохих.

Ценность продукции Белого и Блока определяется не качеством хорошо сделанной вещи, но вневещным зарядом гениальности. Бессмыслица выискивать хорошие стихи Блока; важны типические, похожие... Все блоковское и бéловское в качестве отдельной, сделанной вещи — не держится.

Момент выдумки необязателен для литературы (может быть, для искусства вообще), первичны и обязательны моменты выборки (отбора) и пропуска — это две стороны процесса художнического изменения материала. Каждый сознательный и целеустремленный пропуск части признаков при изображении предмета является уже рудиментом искусства (какие бы он ни преследовал практические цели). К квалифицированному литературному описанию он относится примерно так, как языковая метафора относится к поэтической.

В ответ на мои недоумения — почему это нужно непременно заниматься любой современной литературой, Брик говорил мне: «Вы все работаете в тылу. Разумеется, работать в тылу в своем роде нужно и полезно, но необходимо и почетно работать на фронте».

Я рассказала это Тынянову; тогда он как раз был не в ладах с москвичами, а потому говорил «они» и раздражался.

— А почему вы им не сказали, что они, со своей литературой факта, — генералы без фронта?.. Знаете вы, как кончилась мировая война? Генерал Гинденбург позвонил генералу Людендорфу по телефону: «Генерал, знаете ли вы о том, что у нас нет фронта?» — «Генерал, я знал об этом уже в двенадцать часов».

Л. Гинзбург


***

Jan. 10th, 2013 02:17 pm
nandzed: (Default)

На мой взгляд, неумолимое падение литературы в литераторство началось тогда, когда философски осмысленная теория словесности - в том виде, в каком мы видим её у Аристотеля или Анандавардханы - была настолько ощутимо потеснена риторикой, что для получения признания автору произведения стали необходимы резолюции персонажей, коих исчерпывающе описал Клавдий Элиа...

Народ всячески переживает по поводу засилья графоманов-поэтов; при этом о засилье графоманов-критиков, к числу которых нередко относятся переживающие, речи до обидного мало.

про критику

Знак

Jan. 8th, 2013 10:12 pm
nandzed: (Default)



Тире для меня везде - воздушные пути, прыжок, сам воздух, подспудно - материнство пространства, позволяющего быть, не обязательно привязываться к чему-то, а просто иметь в виду. Короче, очень воздушный знак. Как птичье перо. Горные синтаксические мостки. Когда дойдёшь до края обрыва, не своего-авторского, а природного - саморождённой мысли, а дальше сразу и крупнее туман, неизвестность без предыдущих иллюзий тропинок и тропов становится сразу сильнее, пропасть подсознания. А мосток верёвочный - это тире. На такой высоте в горах нет смысла иметь претензии к шаткости перехода - это единственная возможность. Вот что для меня этот знак. И ещё - стрела. Всегда необратима.


Записи  Л. Гинзбург 1920—1930-х годов:

Л. В. Щерба рассказал, что Бодуэн де Куртенэ вычеркивал в работах своих учеников тире, которое он называл «дамским знаком». Вслед за Бодуэном Щерба полагает, что тире, равно как и подчеркивания (в печати курсив), попало в литературу из эмоциональных форм: письма, дневника.  «Сейчас письма не пишут. А прежде писали много, особенно женщины, — и многие очень хорошо писали». Он усматривает в употреблении тире и курсивов признак нелогичности или лености пишущего, который пользуется не прямыми, а добавочными средствами выражения мысли.

Я очень огорчилась — при моей орфографической бездарности тире было единственным знаком, кое-что говорившим моему уму и сердцу. Неужели у меня «дамская психология»!! Корн. Ив. Чуковский дал мне как-то менее уничижительное толкование этому пристрастию: «Тире — знак нервный, знак девятнадцатого века. Невозможно вообразить прозу восемнадцатого века, изобилующую тире».

nandzed: (Default)

Потом заговорил Мандельштам. Говорит он шепеляво, запинается и после двух-трех коротких фраз мычит. Это было необыкновенно хорошо; это было «высокое косноязычие» — и говорил вдохновенный поэт. Он говорил о том, что стихотворение не может быть описанием. Что каждое стихотворение должно быть событием.

В стихотворении, он говорил, замкнуто пространство, как в карате бриллианта... размеры этого пространства не существенны... но существенно соотношение этого пространства (его микроскопичность) с пространством реальным. Поэтическое пространство и поэтическая вещь четырехмерны, — нехорошо, когда в стихи попадают трехмерные вещи внешнего мира, то есть когда стихи описывают...


Read more... )
nandzed: (Default)
Пастернак нуждается; он не умеет халтурить. Его не печатают. Пастернак является к редактору пятнадцатикопеечной серии «Огонька». Редактор отвечает, что напечатать его не может, потому что у него с прошлого года лежит 800 штук рукописей и он их пускает в порядке очереди.
— Послушайте. У вас ведь есть разные рубрики. У вас есть проза, есть критические статьи, есть хорошие стихи, есть плохие стихи... неужели я ни под одну не подойду?


На каком-то публичном выступлении Шкловский изобразил современную русскую литературу в притче:

«Еду я вчера на извозчике, а у него кляча еле плетется.

— Что же это ты так?

— Это, — говорит, — что! Вот у меня дома есть кляча, так это кляча! Серая в яблоках. Красота!

— Так что ж ты ее не запрягаешь?

— А у меня для нее седока нету. Вот так и мы, писатели».


nandzed: (Default)
via [livejournal.com profile] izvne
Лев Толстой
Лев Толстой: Недеяние. Фото с сайта polotsk.land.ru
     Не многие читали и знают в наши дни статью Льва Толстого "Неделание", в массовой серии она не издавалась. Между тем, Толстой придавал ей огромное значение. Сохранилось восемь редакций рукописи писателя.

Спустя более двадцати веков после смерти великого китайского мыслителя Лао-Цзы (в переводе - "мудрый старец") с его учением на пятом десятке лет своей жизни познакомился Лев Толстой.

Лао-Цзы взбудоражил и озарил ум писателя. Лев Толстой изумился: "Как странно, что он остаётся неизвестен — какой глубины (мысли) и китайское облечение (речь, письмо)". Впоследствии, по свидетельству близких Толстого, "Лао-Цзы" всегда был "под рукой" у писателя.

Лев Толстой считал главным в учении Лао-Цзы странный, на первый взгляд, принцип "увэй" — "недеяние" или, как переводит писатель, "неделание".

Лао-Цзы понимал, что многие наши беды происходят не от того, что мы не делаем, а наоборот, от того, что делаем излишне много. Не предпринимать никаких попыток насильственно переделать или преобразовать что-либо в угоду собственным желаниям — это и есть "недеяние", и к пассивности это отношения не имеет. Недеяние — это универсальный принцип, в том числе в области политики.



Лев Толстой образно говорит об этом так: "Недеяние" — философия "великого понимания": вроде того, как не следует делать никаких усилий для того, чтобы высвободить птенца из скорлупы… Это может только повредить ему. В своё же время он сам вылупится силой своей сущности. Так что неделание не означает ничегонеделание, а может быть, один из самых активных по сосредоточенности процессов в нашей жизни".

Поводом для написания этой остро полемической статьи "Неделание" для Льва Толстого послужила речь Эмиля Золя в воспевание роли труда и науки для молодёжи, которую он произнёс на студенческом банкете: он призывает их делать именно то, что они делают, и знать то, что они знают. Так вместе с русским писателем Лао-Цзы включился в спор, в котором отразилось состояние умов европейской интеллигенции конца XIX века . "Трудиться? Но над чем? — спрашивает Лев Толстой. - Фабриканты и продавцы опиума, табака, водки, биржевые спекулянты, изобретатели и фабриканты истребительных машин, все военные и прочие люди работают, но совершенно очевидно, что человечество только выиграло бы, если бы все эти трудящиеся прекратили свою работу". Толстой оспаривает утверждение Э. Золя, что сам труд является добродетелью и что “сам труд делает человека добрым". 

"Современное человечество дошло до такой степени страдания из-за ложного понимания жизни, а верное её восприятие, то, которое даёт настоящее счастье… это, чтобы люди изменили свою жизнь, согласуя её со своей совестью…. Надо, чтобы люди изменили свой образ мышления, а для того, чтобы такое изменение произошло, необходимо, чтобы они прервали свой труд, хотя бы на мгновение , остановились и обратили своё внимание на то, что они должны понять", - пишет Лев Толстой… - Для этого не нужно делать никаких положительных усилий; наоборот, нужно приостановить все свои усилия… Если бы люди употребили только сотую часть той энергии, которую в настоящее время отдают своим практическим занятиям, противоречащим их совести,… совершилась бы такая перемена".


Постоянный адрес статьи: http://www.epochtimes.ru/content/view/42416/82/

nandzed: (Default)


23 августа 1941 года его арестовали в Ленинграде по подозрению, что «контрреволюционно настроен, распространяет в своём окружении контрреволюционные клеветнические и пораженческие настроения, пытаясь вызвать у населения панику и недовольство советским правительством». Судебно-медицинская экспертиза гласила, в частности: «Бред носит характер нелепости, лишён последовательности и логики. Так, например, объясняет причины ношения головных уборов желанием скрыть мысли, без этого мысли делаются открытыми, наружными». Присовокупив к этому сведения, что в 1939-м Хармса держали в больнице с диагнозом «шизофрения», решили его направить в психиатрическую лечебницу. Где он и умер 2 февраля 1942 года в блокадном Ленинграде. отсюда


Интересно было бы сделать фильм о последних днях Хармса - на дурке в блокадном Питере... Кто бы мог сыграть:? Из нынешних. Это вам не бутафории с Высоцким...
nandzed: (Default)
Миф об особом положении писателя в России, бывшем, по крайней мере, некоторое время, никто почему-то не хочет осознавать как миф. Все при этом непременно спрашивают, почему же теперь писатель не властитель дум и кто им будет, властителем?

Люди вообще любят придумывать что-то о власти - им хочется думать, что есть некие возможности у людей, кроме денег (если их нет) и высокого положения во властной пирамиде (если его тоже нет). Вообще, общественные мифы более служат средством компенсации массовых комплексов неполноценности. У мифов есть и другие функции - например, эрзаца истины, её утрированного образца. Но это намного менее популярно, чем оправдание своей поверхностности и ничтожества жизни.

Вот просто пример обсуждения - почему писатель в России потерял своё влияние. Памятуя, что это миф, прочтите:

"Я не видала великих писателей, видала хороших, но великих-то не видала, они в моем понимании к XIX веку относятся. И я так понимаю – там вокруг Льва Толстого был большой культ создан, и только. Ну, Пушкин еще, но его уже не было в живых. Лев Толстой удостоился культа, потому что он вел себя странно. Это не культ писателя, это культ старца. Колдуна. Всё вокруг этого".

http://slon.ru/ipad/koldovstvo_posleslovie-861356.xhtml

nandzed: (Default)



Начало конца, конечно, нужно относить ко времени Ренессанса, то есть Возрождения (впрочем, ответ на вопрос о точке отсчёта может выглядеть и сложнее).
Само название этого времени является совершенно верным – это было возрождение естественного состояния западного человеческого общества, о котором мы можем судить по той самой поздней античности, ещё не знающей христианства.

Если мы посмотрим через призму такого понимания на нашу Россию, то, конечно, поймём трагичность разворота вектора развития нашего общества, сделанного Петром.
Россия прорубила окно в человеческий мир, стремительно возвращавшийся к своему естественному невозделанному состоянию.
Россия насильно была брошена в порочную человеческую среду, и, к сожалению, переняла её гниль.
Уже во второй половине XIX века и, особенно, в начале века XX-го «культурная Россия», образованная часть российского общества была гнилой.

Давайте приведём показательный и замечательный пример из начала XX века.
Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский. Все, пожалуй, знают их имена.
Недавно фильм о них под названием «Зиночка» снял режиссёр Александр Столяров.



В этой документальной картине рассказывается о жизни этих виднейших представителей «Серебряного века» русской культуры.

Она лежала в гробу маленькая и сморщенная. Кто-то сказал: прости Господи, мерзкая была старушенция. Хоронили Мадонну декаданса. «Эдакая добрая-добрая, как ласковая кобра я».
Кто-то постучал палкой по крышке гроба – чтобы убедиться, точно ли мертва змея. Хоронили Мадонну декаданса Зинаиду Гиппиус.

Лев Троцкий:
«Я не верю в существование нечистой силы.
Не верю ни в чертей, ни в ведьм. Впрочем, всё-таки в существование ведьм верю, вспомнив Зинаиду Гиппиус".

В 1904 году газета «The daily telegraph» назвала Мережковского достойным наследником Толстого и Достоевского.
Ирина Одоевцева:
«Мережковский всегда казался мне более духовным, чем физическим, существом. У него была черта: никогда не ослабевающее устремление всех мыслей и воли к одной цели – к созданию Царства Духа, к преображению души».

Однажды на обеде Вольного философского общества дама пожаловалась соседу по столу-служителю Церкви: «Как скучно. Подают только телятину. Надоело. Вот подали бы хоть раз жареного младенца». Длиннобородый иерарх Церкви побагровел и поперхнулся. Дама была Зинаида Николаевна Гиппиус.




8 января 1889 года Д. Мережковский и З. Гиппиус обвенчались в Тифлисской церкви Михаила Архангела.
«Мы прожили с Мережковским 52 года, не разлучаясь со дня нашей свадьбы в Тифлисе ни разу, ни на один день». «Это был союз умнейших людей своего времени: самого умного мужчины и самой умной женщины. Бердяев называл Мережковского самым образованным человеком в России начала XX века. Ирина Одоевцева свидетельствует, что Гиппиус многие считали умнее Мережковского».

Сергей Есенин:
«Пришёл я в салон Мережковских; навстречу мне его жена, поэтесса Зинаида Гиппиус. Я пришёл одетый по-деревенски, в валенках, а эта дама берёт меня под руку, подводит к Мережковскому: познакомьтесь, мой муж Дмитрий Сергеевич. Я кланяюсь, пожимаю руку. Гиппиус проводит меня к Философову: познакомьтесь, мой муж Дмитрий Владимирович». Есенин сделал вид, что не удивился.
(Звучит трогательная мелодия романса).

Свои критические статьи Гиппиус подписывала мужскими псевдонимами, самый известный из которых – Антон Крайний.
Ирина Одоевцева:
«Антона Крайнего боялись. Приговоры его были убийственны. Критические статьи его пестрели определениями вроде "рыжая бездарность", "идиот", "недоносок", "кретин"».

В Великий четверг, 29 марта 1901 года, в квартире на 5-м этаже дома Мережковских прошло странное богослужение. Двое мужчин и одна женщина совершили молебен, преломили хлеб, пригубили вино из церковной чаши, обменялись нательными крестиками, поцеловались и провозгласили рождение новой Церкви третьего завета. Отцами-основателями новой церкви были Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус и Дмитрий Философов. Свой союз они нарекли «троебратством».

Философов подружился с семьёй Мережковских, когда руководил журналом «Мир искусства».
З. Гиппиус:
«Он очень высокий, стройный, замечательно красивый. До кончиков изящных пальцев рождён, чтобы быть эстетом. И при этом ненаносно, природно религиозен, очень глубок и вечно неуверен в себе».
Представляя Философова вторым мужем, Гиппиус переплюнула всех идейных греховодников «Серебряного века». Троица открыто жила в одной квартире, Философов был гомосексуалистом – Гиппиус отбила его у любовника, Сергея Дягилева.

У Мережковского родилась идея о том, что истинную святую троицу составляют «Бог-отец, Бог-сын и Дух-мать», два мужских начала и одно женское.
Мережковский:
«Мир гибнет оттого, что забыл мать. Мужское возобладало над женским. Отец не спас мир. Сын не спасает. Спасёт мать».

Общий стаж семейной жизни Гиппиус, Мережковского и Философова – ни много ни мало, 15 лет. Втроём они пережили Революцию 1905 года, Первую Мировую войну, Революцию 1917 года, наконец, 14 декабря 1919 года тайно бежали из советской России через линию фронта в Польшу. Там их пути окончательно разошлись.
В 1940 году в Биаррице Тэффи сообщит Гиппиус и Мережковскому о смерти Философова. И ужаснётся их равнодушию.
Тэффи:
«Встречаю их на улице.
– А что такое? Умер? – спросил Мережковский.
– Да.
– Неизвестно отчего? – спросил он ещё и, не дожидаясь ответа, сказал. – Пойдём же, Зина, а-то опять опоздаем, и все лучшие блюда разберут.
– …Мы сегодня обедаем в ресторане, – пояснил он мне».

Осенью 1928 года в Белграде состоялся съезд русских писателей-эмигрантов, и король Александр Сербский лично вручил награды Мережковскому и Гиппиус. Дмитрию Сергеевичу достался Савва 1-ой степени, а Зинаиде Николаевне – 2-ой.
В 1933 году Мережковского, Бунина и Горького выдвинули на Нобелевскую премию.

Чёрная метка в безупречной биографии Мережковского появится незадолго до его смерти и примет форму свастики. В июне 1941 года Мережковский выступил по парижскому радио и приветствовал нападение Гитлера на Советский Союз. Писатель сравнил Гитлера с Жанной Д’Арк и призвал его спасти мир от власти диавола. Русская эмиграция объявила Мережковскому бойкот.

В последние месяцы жизни Мережковский увлечённо работал над биографией французской святой, маленькой Терезы. Дмитрий Сергеевич часто повторял короткую молитву: «Благодарю тебя, Господи, что я никого не родил и не убил».

Белый обелиск над общей могилой Мережковского и Гиппиус был установлен на деньги французского правительства. Памятник украсили изображением Святой Троицы и последней молитвой: да приидет Царствие Твое.


ВЗЯТО ОТСЮДА

nandzed: (Default)
на сопках маньчжурии
spintongues, он же Максим Немцов, подсказал книгу Бориса Пильняка про наши палестины:


Корни японского солнцаКорни японского солнца by Boris Pilnyak

My rating: 5 of 5 stars


идеальные записки вдумчивого и очень искреннего, а главное - неравнодушного (в отличие от, например, Овчинникова) - туриста, отличная синкретическая проза. понятно, что никакое нынешнее японоведение не может быть полным без этой маргиналии. обертоны Пильняка мне слышатся у Вечеслава Казакевича, так что, наверное, это климат так действует. а читать об убийстве автором своего текста без злости невозможно. ну и советская критика... в общем, не изменилась, только поглупела, хотя, казалось бы, куда дальше. издание, к тому же, практически идеально подготовлено, Дани Савелли - прекрасный исследователь; переводчицы с яп. и фр. превосходны.

Предлагаю вам ПДФ этой книги: http://imwerden.de/pdf/pilnjak_korni_japonskogo_solnca_1927.pdf
nandzed: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] franc_tireur в АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ: книга прозы for free.

Автор, один из самых блистательных молодых современности, распорядился
о ("лучшем") подарке к наступающим зимним праздникам.
Franc-Tireur рад исполнить:

http://www.lulu.com/content/e-book/%d0%92%d0%a0%d0%95%d0%9c%d0%af-%d0%a6%d0%98%d0%9a%d0%90%d0%94-%5b-revisited-%5d-ebook/13507397

Александр Чанцев родился в 1978 году в Москве. Окончил гуманитарный класс гимназии, бакалавриат, магистратуру и аспирантуру филологического отделения Института стран Азии и Африки при МГУ. Стажировался в буддийском университете Рюкоку (Киото). Кандидат филологических наук. Работал переводчиком с японского и английского языков в различных японских организациях, с 2008 года - в японском департаменте международной организации.



Магистерская и кандидатская диссертации А. Чанцева посвящены эстетике Ю. Мисимы. Финалист всероссийского конкурса на лучшую работу в области японской и китайской филологии изд-ва «Муравей» (2002), занял первое место в международной научной конференции «Ломоносов» (2002). Автор монографии о творчестве Ю. Мисимы и Э. Лимонова – «Бунт красоты» (М., 2009), которая получила более 20 откликов в прессе и вошла в 25 лучших non-fiction книг 2009 года по версии «НГ Ex Libris».

Автор вышедшей в Америке книги прозы «Время цикад» (USA: Franc-Tireur, 2008)и книги критических статей «Литература 2.0: статьи о книгах» (М., 2011).

Входил в лонг-лист премии «Дебют» (в номинации «малая проза», 2001) и в шорт-лист премии (в номинации «литературная критика и публицистика», 2003). Финалист премии «Нонконформизм» (2012). Лауреат Международного литературного Волошинского конкурса в номинации «критика» (2008) и премии журнала «Новый мир» (2011). Публиковался в журналах «Новое литературное обозрение», «Новый мир», «Октябрь», «Вопросы литературы», в газете «Книжное обозрение», на Интернет-портале «Взгляд», на сайтах «Booknik.ru», «Частный корреспондент», а также в «Японском журнале», «Еженедельном журнале», газете «НГ Ex Libris», в интернет-журнале «Топос», журнале «Пушкин» и других изданиях. В настоящее время – постоянный автор «Нового мира» и «Нового литературного обозрения», колумнист сайта «Частный корреспондент». Работы А. Чанцева выходили также на английском и японском языках.

В 2012 году вошел в шорт-лист премии «Дебют» в номинации «эссеистика» с циклом эссе «Война».



nandzed: (Default)
Подумалось: есть предсказания и бредсказания, есть сказочное и предсказочное...

Оригинал взят у [livejournal.com profile] nkbokov в навстречу концу света

Сила молитвы инока Серафима

В пятницу 21 числа в 14.30 разверзлось небо. Многие слышали страшный сухой треск, какой бывает от молнии, и синий небосвод разошелся над Третьим Римом. В разъеме наливалось, клубилось, страх наводило черное с красным.

Крики ужаса слышались. Взглянув, поднять снова глаза не решался никто. И тут началось!

В окнах правительства таяли стекла и стекали лужами на тротуар. В Думе на избранниках народных лопались пиджаки и брюки от Сен-Лорана, и лезли, как живые, деньги русския из подкладки, пачки заморских долларовъ из портфелей, – из сумок людей православных, проваренных в чистках, как соль! Ветер взметал бумажки и клеил на стены совершенно секретные записки о «бюджетах» и «займах».

Мешки с кокаином, кои везла полиция из Китая на продажу людям русским, взрывались, пыль бросалась в глаза шоферам и журналистам.  Пучились животы генералов и особенно полковников. Судьи и прокуроры, начав произносить приговоры неправедные, не могли перестать: говорили они, повторяли, и опять начинали. Адвокаты покупные помочь не могли, а говорением заражались, – они рот зажимали себе, и тогда зубы острые кусали собственные их руки.

Ужас бродил в казармах и квартирах силовых структур, тайное вдруг сделалось явным. Едва полковник, проходя у деревянного памятника железному Феликсу, руку поднял честь отдать, как с нее ручьем полилась кровь! И у адъютанта его. И у по виду простых горожан руки вдруг обагрились, словно в стихотворении Николая Алексеевича Н. Кровь капала на пол кабинетов и коридоров, метро и троллейбусов, стекала на скатерть ресторанных столиков, на табельное оружие. Труженики телевизора несли ахинею, а выступавших в ООН посланников разобрал такой кашель, что больше никогда они ничего не сказали.

Мэр выслушивал заявление гражданки Коноплевой о неправедном сносе домика ее ради нового паркинга Винси. И сложил мэр фигуру из большого и указательного пальцев правой руки, и потер выразительно пальцами, глядя на старую больную женщину. Тут пальцы его склеились и окаменели, и вся рука его застыла! Так и стоял мэр перед всеми людьми и руку более не смог опустить, и не брал он отныне ничегошеньки.

Стон стоял над столицей Родины нашей постсоветской, над Москвой златоглавой и черноногой. Олигархи сбились в стадо испуганное, и не было защитить их вожака Михаила, томящегося в далеких местах специальных. Поспешно переименованная в полицию милиция попряталась, и многие залезли под стол, побросав оружие и закуску. Невидимого фронта витязи переодевались инженерами и врачами, стуча зубами от страха.

И вдруг прогремело из небесной дыры:

конец света )
Read more... )

nandzed: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] kotlyarevskaya в post
Продаю электронную книгу "Снимаю на ночь пианино". Без передачи третьим лицам. Писать на почту takotl@mail.ru

2817_900

nandzed: (Default)
×××

Дорогие друзья! В России многие не имеют международных пластиковых карт, поэтому, по совету друга, я предлагаю: можно купить мою ПДФ-книгу, просто прислав денег на счет в Яндексе и написав мне об этом письмо

nandzed (cobako) gmail.com

Яндекс.деньги 410011038061549

Можно по системе КОНТАКТ - иногда так проще - на адрес Владивосток, любой банк, работающий с системой CONTACT. Дёмину Валерию Александровичу.

Не забудьте сообщить мне об этом на почтовый адрес, указанный выше, чтобы я мог выслать вам электронный вариант книги.



×
nandzed: (Default)
Оригинал взят у avmalgin в Виктор Конецкий об Александре Проханове

В 1983 году, работая в отделе литературоведения «Литературной газеты», я разослал некоторым известным писателям анкету о языке художественной литературы. Многие ответили сразу, некоторых пришлось тормошить. Помню, что за ответами Вениамина Каверина и Леонида Леонова пришлось ехать в Переделкино, а вот Ю.Нагибин прислал сам. Андрей Битов, которому после «Метрополя» не разрешали выпускать книг, был рад обозначиться хотя бы в форме участия в газетной дискуссии, его ответы были блистательны. Довольно много времени ушло на Конецкого.

Он то соглашался, то отказывался, то обещал, то изчезал, наконец, мы договорились, что я поеду к нему в Ленинград и запишу ответы на диктофон. А надо сказать, что Виктор Конецкий был любимым писателем моего отца, морского офицера, и книги Конецкого я знал с малых лет, читал практически параллельно с Жюлем Верном и Александром Дюма. Любимым же фильмом моего детства был, конечно же, «Полосатый рейс», сценарий к которому сочинил опять же Конецкий.

К сожалению, поездка моя была безрезультатной. Прямо со «стрелы» ранним утром я прибыл к Конецкому и обнаружил моего любимого писателя в состоянии глубокого запоя.

Read more... )

nandzed: (Default)
Недавно испанский творческий коллектив Luzinterruptus провел в Мельбурне акцию Literature VS Traffic, в рамках которой улицы города заполнились несколькими тысячами книг, снабженных специальной подсветкой. Все они были пожертвованы городскими библиотеками и Армией спасения специально для сооружения огромной инсталляции. Целью проекта художников было перекрыть на время пешеходное движение в самом центре города и заставить прохожих ознакомиться с книгами, лежащими прямо у них под ногами.


Read more... )
Оригинал. Утащено отсюда, спасибо Ира Булынина
nandzed: (Default)
Полдня прошли в хлопотах. У меня издана книга. Я не очень ещё разобрался в системе издательства, но купить книгу может всякий - яко бумажную, такоже и электронную. Позже напишу всё подробнее про издателя и что где. Пока вот её обложка. Фотодизайн - [livejournal.com profile] aniezka

January 2013

S M T W T F S
   1 2 3 4 5
6 7 8 9 101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 06:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios